– Лучше сделаю это сам, лично, еще раз увидевшись с Хафезом Асадом, – ответил я.
И вот «челночный полет» в Сирию, встреча с президентом, который через меня передал израильтянам аналогичные заверения.
Даже не только этот эпизод, но вообще весь ход событий еще и еще раз убеждал в том, что мирный процесс на Ближнем Востоке много теряет без активного взаимодействия всех заинтересованных сил.
Американцы, несомненно, преуспели, подключив в виде «тяжелой артиллерии» президента Клинтона, совершившего специальный визит на Ближний Восток и многократно принимавшего лидеров Израиля и Организации освобождения Палестины в Вашингтоне. Именно в присутствии Б. Клинтона палестинский парламент исключил из своей хартии положение о ликвидации Государства Израиль как цели движения. С помощью госсекретаря Олбрайт удалось нащупать договоренность о содержании различных этапов вывода израильских вооруженных сил с Западного берега. Мы приветствовали все эти дипломатические и политические успехи США – я об этом неоднократно говорил и Мадлен, и публично на пресс-конференции.
Но разве это конец мирного процесса? Разве уже пришло время праздновать победу? Между тем Россия обретала все большие возможности для активной роли в урегулировании. Давно прошло то время, когда мы стояли «на одной ноге», не имея, по сути, никаких позиций в Израиле. Я много раз встречался с Натаном (Анатолием Борисовичем, как мы его традиционно называли) Щаранским, тем самым Щаранским, который просидел в советское время девять лет в тюрьме и в лагерях за сионистские идеи, а затем уехал в Израиль, создал «русскую партию» эмигрантов из СССР и России и стал министром в правительстве Нетаньяху. Щаранский не без гордости говорил мне, что представляет почти миллионную общину, что пресса на русском языке – самая интересная и популярная в Израиле, что «русские эмигранты» (так они сами себя и их так называют в Израиле) набирают все больший политический вес, что они испытывают ностальгию по России и уверены в ее способности сыграть важную роль в ближневосточном мирном процессе.
О возрастающих возможностях российского влияния свидетельствовал и тот факт, что во время моего второго пребывания в Израиле в качестве министра иностранных дел я получил документы о передаче Российской Федерации «Русского подворья» в Иерусалиме – это действующий собор Святой Троицы, построенный еще в середине XIX века, и здания, принадлежавшие ранее Русской духовной миссии в Палестине. Одновременно нам вернули и земельный участок в центре Иерусалима.
Этим еще далеко не исчерпывалась проблема возвращения законному владельцу крупной недвижимости в Израиле. Я имею в виду в первую очередь Сергиевское подворье – участок земли напротив Дамасских ворот Восточного Иерусалима и обширную территорию вблизи от храма Гроба Господня, которую занимает Александрийское подворье с церковью Александра Невского. Пока израильское руководство не созрело до возвращения всего этого России, но очень важно, что первый шаг уже сделан.
«Русское подворье» правительство РФ обязалось передать Русской православной церкви. Не скрою, были и противники этого, даже в нашем посольстве, – считали, что следует все оставить в государственной собственности и по мере возможности использовать, в том числе для пополнения бюджета. Я был абсолютно против этой идеи, так как, помимо всего прочего, знал историю – до 1917 года огромное имущество, в том числе участки земли площадью около 150 гектаров, были закуплены в Палестине Русской духовной миссией и общественно-религиозной организацией Императорское православное палестинское общество. Эти земли закупались в основном на средства православных верующих.
В конце 90-х годов в ближневосточный миротворческий контекст ворвалась иранская тема. Со всех сторон посыпались обвинения в том, что мы – нет, не официальные власти, а отдельные предприятия, институты, ученые – способствуем созданию иранских ракет земля – земля, способных достигать цели на расстоянии в две тысячи километров. Главным источником таких сообщений, многократно тиражировавшихся Вашингтоном, Лондоном, была израильская военная разведка. Незначительная часть переданной нам американцами информации действительно подтвердилась. Некоторые специалисты индивидуально могли выехать из России, других стран СНГ и попасть «окружным путем» в Иран. Среди них не было экспертов, занимавшихся производством оружия массового поражения, – для таких существует срок запрета на выезд из России, все они на учете, и, по сведениям ФСБ, никто не нарушил предписанного режима. Но почему, например, не мог выехать ученый, читающий лекции по турбулентности?