Так сложился далеко не благоприятный фон для урегулирования. Большие надежды возлагались и возлагаются на Россию. Она действительно делает многое для того, чтобы не размылось хрупкое перемирие и стороны пришли к взаимопониманию. Достаточно сказать, что российские миротворцы, которые находились в зоне конфликта, к моменту написания этой книги уже потеряли около 70 человек убитыми и более 150 человек ранеными. Много ли в мире стран, которые после этого незамедлительно не выведут своих солдат из такой губительной зоны? Но в Москве хорошо понимали, что неподготовленный вывод неизбежно привел бы к возобновлению масштабного грузино-абхазского вооруженного столкновения. И поэтому, именно поэтому мы соглашались все это время на саммитах СНГ (миссия российских миротворцев получила мандат стран СНГ) продлевать нахождение наших солдат в Абхазии. Причем несмотря на то, что грузинская сторона, особенно парламент и его председатель, упражнялась в обвинениях в их адрес и даже требовала их немедленного вывода, что не мешало грузинским мидовцам, да и руководству повыше, нередко тоже круто критиковавшим россиян, просить нас – но не публично – о продлении мандата миротворческих сил.
Как я уже подчеркивал, главной своей целью Россия, российский МИД считали недопущение срыва перемирия, возобновления военных действий. Здесь были достигнуты более или менее обнадеживающие результаты. Подписано несколько документов, в которых стороны подтвердили свои соответствующие обязательства. А дальше все упиралось в те позиции, которые далеки от возможного компромисса и с которых они не хотели сходить.
С большим трудом нам удалось убедить Ардзинбу принять формулу, по которой стороны согласны жить в общем государстве в границах Грузинской ССР (фактическое признание территориальной целостности Грузии). Вместе с тем абхазами отводилось все, что не укладывалось в схему равносубъектности двух сторон, составляющих это государство.
Не принимая такую равносубъектность, что мне кажется оправданным, грузинская сторона одновременно пыталась ввести в готовившийся с нашей помощью для подписания документ ряд моментов, которые могли вызвать подозрение у абхазов в стремлении вернуть дело к прежнему, довоенному положению. Например, настойчивое требование об общей конституции, не довольствуясь договором, определяющим отношения двух сторон и имеющим силу конституционного закона.
Уперлись и в проблему возвращения беженцев. Абхазы связывали с началом процесса организованного возвращения беженцев получение международной экономической помощи, обращение к России с двух сторон об открытии границы с РФ по реке Псоу (была закрыта в связи с событиями в Чечне, но осталась полузакрытой уже с учетом грузино-абхазского конфликта) и возобновление движения по железной дороге. Грузия же настаивала на том, что все это должно произойти в увязке с
Неприемлемой для России была постановка вопроса Тбилиси о том, чтобы, изменив мандат миротворцев, поручить им обеспечить силой возвращение беженцев и их охрану. Иными словами, требование превратить миссию миротворчества, основывающуюся на том, что ее принимают обе стороны в конфликте, в навязывание мира силой, то есть в полицейскую операцию. Мы на это пойти не могли и не можем по многим причинам: с учетом неизбежности серьезных потерь, настроений в России и, наконец, того, что подобный мандат на применение силы может быть выдан только Советом Безопасности ООН.
Руководство Грузии неоднократно предпринимало попытки привлечь к посредничеству в конфликте международные организации. Наша дипломатия, как и в других случаях, не противилась этому, и в результате в конфликтной зоне расположилась миссия многочисленных наблюдателей ООН. Что касается вооруженных миротворцев, то на деле никто не торопился ни заменить россиян, ни тем более повторить то, что было осуществлено НАТО в Боснии.
Тем не менее, а может быть, именно в силу всего этого начали сверху раздуваться антироссийские настроения в Грузии. На этом фоне особое раздражение у российской общественности вызывали заявления о причастности Москвы к покушениям на Э. Шеварднадзе, о «вине» России за неурегулированность конфликта. Председатель парламента Грузии З. Жвания, например, заявил 5 июля 1998 года о своей готовности «в ближайшее время сообщить на весь мир, что разведслужбы России активизировали в последнее время свою деятельность с целью свержения нынешнего руководства Грузии». Председатель парламента Грузии при этом, да и в последующем, не стал называть какие-либо конкретные факты и свидетельства для доказательства своих утверждений. А председатель одного из комитетов парламента Грузии договорился даже до того, что приказ об убийстве грузинского лидера был дан президентом России своим спецслужбам.