Надежно «закрывал» большие разделы оперативной работы блестящий профессионал, одаренный разносторонними талантами, известный не только своими глубокими востоковедными знаниями, но и авторством и исполнением многих прекрасных песен Виктор Викторович Посувалюк[30]. Отлично действовали Николай Николаевич Афанасьевский, Георгий Энверович Мамедов, Сергей Борисович Крылов и заменивший его Александр Алексеевич Авдеев, Григорий Борисович Карасин, который пришел на смену направленному послом в Японию и всецело оправдавшему такое назначение Александру Николаевичу Панову. Честным, безупречно порядочным человеком проявил себя и Василий Сергеевич Сидоров, которому объективно – я это понимал – было совсем не легко, так как буквально в последние недели перед переменами на Смоленской площади он был переведен туда (после слов президента о необходимости усилить институт заместителей министра) из нашего представительства в Нью-Йорке и на его плечи сразу же навалили все основные вопросы, в том числе кадровые. После «перегруппировки» в верхнем эшелоне В.С. Сидоров до своего назначения руководителем представительства России в Женевском отделении ООН курировал, оставаясь замом, ооновскую тематику.
Так что «тыл» в Центре был обеспечен крепкий.
При президентстве Ельцина стали нормой личные встречи «без галстуков». Это дало немалую пищу некоторым средствам массовой информации в Москве, представляющим, что такие встречи проводятся ради сверхприятного времяпрепровождения. «Друг Борис», «друг Гельмут», «друг Жак» или «друг Билл» – сколько ерничанья, особенно на первых порах, было вокруг этих обращений на «ты» друг к другу. А ведь самые что ни на есть важные проблемы для судеб многих стран, развития международной обстановки в целом решались и решаются на подобных встречах.
Несколько наших газет иронизировали и в связи с моей поездкой с женой по приглашению Клауса Кинкеля на субботу и воскресенье в Рейнскую долину – поехали, мол, дегустировать вина (кстати, это было до операции, и из-за приступов желчной болезни я не мог выпить ни глотка прекрасного рейнского вина и только каждый раз поднимал и опускал наполненный бокал). А ведь во время этой поездки, равно как и тогда, когда мы принимали Клауса с его женой Урсулой под Москвой, не только обсуждались попытки развязок по НАТО, но и установились отношения, позволившие в будущем, когда это нужно, звонить по телефону друг другу, искать и находить достаточно сложные решения по самому широкому кругу вопросов.
То же самое произошло, когда я принял настойчивое приглашение Ламберто Дини провести день в его доме во Флоренции, а затем мы с радостью встретились с ним и его женой в России.
Первое международное заседание, в котором я принимал участие как министр иностранных дел России, был СМИД – Совет мининдел стран СНГ. Первые мои поездки в январе, сразу же после назначения, были в страны СНГ – в Таджикистан, Узбекистан, Белоруссию, Украину. Ко всему этому я вернусь несколько позже. А сейчас хотел бы все-таки начать с «натовского клубка», который пришлось распутывать российской дипломатии.
Впрочем, не только дипломатии. В конце 1993 года Службой внешней разведки был подготовлен и публично представлен доклад о влиянии расширения НАТО на интересы России. Это произошло за два с лишним года до моего перехода на Смоленскую площадь. В то время в руководстве МИДа еще не сложилось четкого представления о значении этой проблемы или, точнее, о необходимости сосредоточиться на нейтрализации отрицательных последствий курса, уже взятого Западом на расширение Североатлантического союза.
Много спекулятивных рассуждений и о позиции в первой половине 90-х годов президента России по этому вопросу. Во время своего визита в Варшаву летом 1993 года Ельцин действительно сказал президенту Валенсе, что вопрос о вступлении его страны в НАТО находится в компетенции Польши, а не России. Так или иначе, но это высказывание сразу же подхватили – и за рубежом, и в России, – представив его чуть ли как не показатель того, что Москва если и не выступит в поддержку расширения Североатлантического альянса, то, во всяком случае, по сему поводу промолчит.
Дальнейшее изложение, на мой взгляд, показывает несостоятельность таких прогнозов. Причем описываемые события относятся приблизительно к тому самому периоду, когда было заявлено о суверенном праве Польши делать свой выбор.
В понедельник 15 ноября 1993 года, в 15.30 я в качестве директора СВР был у президента с еженедельным докладом. Первой темой были результаты только что состоявшейся моей закрытой поездки по приглашению коллег в Саудовскую Аравию, Объединенные Арабские Эмираты, Египет и Сирию. Можно было считать эти результаты обнадеживающими. Я встречался и с лидерами этих стран, и все они высказывали особую заинтересованность в развитии многосторонних связей с Россией.