Пленница, сверкнув глазами, упрямо отвернулась.
— Я покормлю ее, — с готовностью вызвался Петер.
— Ага, как вчера что ли? — хохотнул отец, — Нет уж, сегодня моя очередь.
Вчера отпрыск вместо того, чтобы сначала накормить девчонку, полез к ней под юбку. Та, недолго думая, мало того, что покусала недоумка, так еще и похлебку разлила. А так как похитители сами жили почти впроголодь, то попало и девчонке, и младшему. Правда, девчонке попало больше. Петер отделался тычком под зад и хорошей затрещиной. Не считая, конечно, укусов, которые подарила ему пленница.
— А мож не стоит провизию на нее переводить, а? Потерпит еще, денек-другой, до города недалеко осталось, — прочавкал Петер, выскребая дно своей опустевшей миски, запивая вином из бутыли.
— А кто у нас тогда ее купит то? — рявкнул Харл, — Заморенную! И так, кожа да кости.
— Ага, кожа да кости, говоришь! А кто меня вчера покусал? — Возмущенно воскликнул Петер, — Она пихалась как дикая коза. Бока мне поотбила!
Отец, весело фыркнув, зачерпнул со дна котелка то, что осталось и, шлепнув в миску, вальяжной поступью двинулся к телеге. — Ну, что птичка моя, сегодня есть соизволишь? Или опять дурить начнешь? — спросил он приторно, однако в голосе сквозила угроза.
Он подошел к ней в плотную, дохнув на нее луком, перегаром и запахом давно немытого тела.
За весь день у нее во рту росинки маковой не было. Но есть то, что предлагал Харл она опять не стала. Вечером, когда он пытался накормить ее, она, притворившись, что открывает рот, ловко пнула миску не пристегнутой к кандалам ногой, и все варево оказалось на лице и рубахе у Харла. Было забавно, когда кружок вареной моркови залепил ему в глаз, а куски картофеля и капусты со смешным чавканьем отвалились от рябой морды и ссыпались за пазуху. За это и получить было не жалко.
Но, Кейт смеялась от души недолго. До тех пор, пока не получила сильную пощечину и удар под дых. Но и тогда, нагло улыбаться не перестала. Пусть знают ублюдки, что она не будет им подчиняться до последнего своего вздоха.
Лицо с правой стороны пекло. Видимо, там расплылся большущий синяк. Во рту ощущался солоноватый привкус. Кейт сплюнула кровью в сторону Харла и с вызовом ухмыльнулась.
Но хуже всего было то, что произошло потом.
После нескольких бесплодных попыток, у старшего ничего не получилось. Озверев от злости и своей постыдной беспомощности, он навалился на нее всем своим немалым весом и поручил все сделать сыну.
Она пыталась кричать, но потная, заскорузлая, вонючая ладонь зажала ей рот. От недостатка воздуха и омерзения Кейт чуть не задохнулась. Она отбивалась как могла, кусалась, брыкалась, но силы были не равны. Сколько это продолжалось, она не помнила. Ее, кажется, опять били, но помнилось смутно.
Это был страшный, нескончаемый, унизительный кошмар.
Очнувшись, когда уже стемнело, она обнаружила, что цепь оказалась и на второй ноге, а мучители спали вповалку возле костра, накрывшись одним общим одеялом. Попытка пошевелиться откликнулась острой, мучительной болью во всем теле.
Она заплакала тихо, бесслёзно, завалившись на бок и уткнувшись в вонючую солому.
Себя было жаль, но в тоже время внутри просыпалась и крепла какая-то животная ярость. Злость затопила ее всю, и Кейт лелеяла в себе это чувство, не давала угаснуть. Именно оно, как не странно, придавало ей сил. Сегодняшняя жертва поклялась себе, что как только представиться хоть малейшая возможность, она отомстит. Эти ублюдки получат все, что заслужили. Пусть ей придется самой умереть, пусть на это уйдут годы, или последние минуты ее жизни, но безнаказанными они не останутся.
Она с трудом села и стала проверять оковы. Но, как не были родственники пьяны, путы они оставили крепкими. Кейт лишь едва могла шевелить кистями затекших рук, связанными за спиной, а ноги в железных кандалах они специально закрепили к разным бортам телеги. Но все же девушка сумела их немного подтянуть и сомкнула вместе разбитые колени, устроив на них подбородок согревая дыханием.
Кейт чувствовала себя распластанным на пеньке куренком перед тем, как ему отрубают голову. И если вчера ей удалось не подпустить их к себе, то сегодня этот номер не прошел. Она слишком их разозлила. То ли будет завтра! Если ей сейчас ничего не удастся предпринять, то следующего дня она, возможно, не переживет.
Вдобавок ко всему было очень холодно. Изо рта шел легкий парок и Кейт начал колотить лютый озноб. Естественно, никто не позаботился об одежде для нее. Одеяло, и то было одно на двоих.
Она пробовала и так и эдак повернуться, чтобы выкрутить руки из пут, но все было тщетно. От бессилия Кейт опять разревелась, тратя бесценную влагу на слезы. Да еще звоном цепи разбудила своих мучителей.
Во сне Петер задергался и заголосил что-то невразумительное. Харл ткнул его в бок, рявкнул на Кейт, чтобы не трепыхалась, и все опять утихло.
