– Все это весьма тревожно, вы правы. Но здесь нет пи малейших реальных улик или ключей.
Кнайзель натянуто улыбнулся.
– Прошу прощения, сэр. Я не решаюсь брать на себя роль сыщика, по разве можете вы, инспектор Квин или мистер Эллери Квин найти лучший мотив для кажущихся необъяснимыми убийств миссис Доорн и доктора Дженни? Можете ли вы вообще предложить какой-либо мотив?
– Не уклоняйтесь от темы! – прервал инспектор, – Вы предполагаете, что должны состояться еще одни похороны, где вам придется играть главную роль. А если, к вашему разочарованию, убийства в Голландском мемориальном госпитале закончатся? Что тогда станет с вашей теорией?
– Я охотно примирюсь с ошибкой в своей теории, инспектор, так как это позволит мне спасти шкуру. Если меня пе убьют, то я неправ. Если меня убьют, то я прав. В любом случае удовлетворение сомнительное. Но, прав я или неправ, я могу требовать обеспечения собственной безопасности, инспектор?!
– О, вы его получите. Двух убийств с нас за глаза хватит. Мы не хотим, чтобы что-нибудь случилось с вами, доктор Кнайзель.
– Очевидно, вы понимаете, – вставил Эллери, – что, даже если ваша теория верна, миссис Доорн могла разболтать секрет более чем одному человеку? Вы со мной согласны?
– Ну… да. А что вы имеете в виду?
– Я просто стараюсь быть логичным, доктор, – Эллери закинул руки за голову. – Если об этом знают несколько человек, то не исключено, что ваш таинственный мистер Икс осведомлен об этом факте. Тогда вы не единственный персонаж в нашей мелодраме, который нуждается в защите. Есть и другие, доктор Кнайзель. Вы меня поняли?
Кнайзель закусил губу.
– Да. Значит, будут и другие убийства.,,
Эллери улыбнулся.
– Едва ли. Как бы то ни было, оставим это. Еще один вопрос, прежде чем вы уйдете. Я сегодня на редкость любопытен… Вы сказали, что работа над доорни-том еще не завершена?
– Не совсем завершена.
– И сколько осталось до окончания?
– Несколько недель – не больше. Во всяком случае, в течение этого времени-я в безопасности.
– Я в этом не так уверен, – сухо возразил Эллери,
Кнайзель медленно повернулся на своем стуле.
– Что вы имеете в виду?
– Очень просто. Ваши эксперименты почти закончены. Что же мешает вашему злодею убить вас теперь же и завершить работу самому? Или для этого нужно быть компетентным металлургом?..
Ученый выглядел испуганным.
– Вы правы. Работу может закончить и другой. Значит… значит, я не в безопасности даже теперь.
– Разве только, – любезно предложил Эллери, – вы сразу же уничтожите результаты ваших исследований.
– Слабое утешение. – Теперь Кнайзель говорил надломленным голосом. – Моя жизнь и моя работа – это одно и то же.
– Да, сложный выбор, – посочувствовал Эллери.
Кнайзель выпрямился.
– Меня могут убить даже сегодня вечером…
– Не думаю, чтобы дело обстояло так плохо, доктор Кнайзель, – заговорил инспектор. – К тому же о вас хорошо позаботятся.
– Простите. – Старик снял телефонную трубку. – Риттер! Вам дается новое задание. Вы должны оберегать доктора Морица Кнайзеля с того момента, как он выйдет из моего кабинета… Вы пойдете вместе с ним, а к ночи получите хорошее подкрепление… Да нет, вы должны не следить за ним, а быть его телохранителем… Отлично. – Он обернулся к ученому, – Все сделано.
– Очень любезно с вашей стороны, инспектор. Я, пожалуй, пойду. – Кнайзель взял в руки шляпу, встал, не глядя на Эллери, попрощался и выскользнул из комнаты.
– Ну и ловкий мерзавец! – Инспектор вскочил ка ноги. На его бледном лице появился румянец. – Да, наглости ему не занимать!
– Что ты имеешь в виду, Кью? – спросил Сэмпсон.
– Это же ясно, как день! – воскликнул старик. – Его. теория – чистый вздор. Это обман, Генри! Неужели тебе не пришло в голову, когда Кнайзель говорил, что перед ним теперь широчайшее поле деятельности, что он больше всех выиграл со смертью Эбби Доорн и Дженни? Другими словами, что он и есть тот самый мистер Икс?
– Черт возьми, Кью, кажется, ты угадал!
Старик с триумфом обернулся к Эллери.
– Все его россказни о том, что этот Икс, убрав Эбби п Дженни, должен расправиться с ним самим, просто чепуха! Как ты считаешь, сынок, я на верном пути?
Эллери ответил не сразу. Он устало поглядел на отца.
– У меня нет никаких конкретных улик, подтверждающих мое мнение, – заговорил он наконец, – но я думаю, что неправы и ты, и Кнайзель. Я не верю ни в то, что Кнайзель преступник, ни в гипотетического мистера Икса, о котором он говорил… Папа, если мы когда-нибудь докопаемся до сути дела, в чем я серьезно сомневаюсь, то мы обнаружим, что это преступление еще более изощренное, чем уверяет Кнайзель.
Инспектор почесал голову.
– Как быстро ты меняешь точку зрения, сынок! Теперь ты, наверно, скажешь мне, чтобы я не спускал глаз с Кнайзеля, словно он наиболее подозрительное лицо во всем деле. Это будет совсем в твоем духе.
