Морхаус свирепо уставился на него, их взгляды скрестились. Оглядевшись, адвокат увидел вокруг себя мрачные лица. Пожав плечами, он помог подняться плачущей девушке и проводил ее до двери, ведущей в коридор. Гульда держалась за него, пока к дверям не подошли Гендрик Доорн и Эдит Даннинг, сопровождаемые детективом. Украдкой пожав жениху руку, девушка расправила плечи, и Морхаус, оставшись в одиночестве у двери, наблюдал за маленькой группой, медленно бредущей по холлу.
В наступившем молчании он закрыл дверь и повернулся к инспектору.
– Ну, что вам от меня надо? Только, пожалуйста, не задерживайте меня слишком долго.
Они заняли кресла, и по знаку инспектора остававшиеся в комнате детективы вышли из приемной. Вели облокотился своей исполинской спиной о дверь, ведущую в коридор, и скрестил руки на груди.
Инспектор уселся поудобнее, вцепившись руками в колени. Эллери закурил сигарету и глубоко затянулся.
– Мистер Морхаус, – заговорил инспектор, – вы уже давно являетесь адвокатом миссис Доорн?
– Несколько лет, – вздохнул Морхаус. – До меня ее дела вел мой отец. Старая леди была как бы нашим семейным клиентом.
– И вы так же хорошо знакомы с ее личной жизнью, как и с деловой?
– Разумеется.
– Какие отношения были у миссис Доорн с ее братом Кендриком? Они ладили друг с другом? Расскажите мне все, что вы знаете об этом человеке.
Морхаус с отвращением скривил губы.
– Поймите, инспектор, что многое из того, что я вам расскажу, всего лишь мое личное мнение. Как друг семьи, я, естественно, кое-что слышал и видел..,
– Продолжайте.
– Гендрик – это законченный паразит. Всю свою жизнь он совершенно ничего не делал… Возможно, поэтому он так безобразно растолстел… К тому же содержание этого вымогателя обходится недешево. Я это знаю, потому что видел некоторые счета. Гендрик обладает всеми существующими пороками: карты, женщины и т. д.
– Женщины? – Эллери закрыл глаза и улыбнулся. – Я просто не могу в это поверить.
– Вы не знаете некоторых женщин, – мрачно усмехнулся Морхаус – Гендрик сам, должно быть, не помнит их всех. Хорошо еще, Эбигейл следила, чтобы сведения о его похождениях не попали в газеты. Она давала ему 25 тысяч в год. На такие деньги мог бы жить припеваючи кто угодно, но только не Гендрик! Он сразу же все проматывал.
– Значит, своих денег у него нет? – спросил инспектор.
– Ни цента. Видите ли, каждый доллар своего огромного состояния Эбигейл заработала своим умом. Раньше ее семья была значительно беднее, чем обычно думают. Но она оказалась финансовым гением… Да, Эбби была интересной женщиной. Ее чертовски жаль!
– Следовательно, у мистера Доорна могли быть затруднения, неприятности с законом, какие-нибудь темные дела? – осведомился старик. – А может быть, ему пришлось платить за молчание одной из своих любовниц?
– Ну… – неуверенно ответил Морхаус. – Я этого не знаю.
Инспектор усмехнулся.
– А какие отношения были между Гендриком и миссис Доорн?
– Весьма прохладные. Эбби была далеко не глупа. Она видела все, что происходит, и мирилась с этим только потому, что обладала болезненным чувством семейной гордости и не могла позволить, чтобы кто-нибудь пачкал фамилию Доорн. Иногда она не уступала брату, и начинался скандал…
– Ас Гульдой она ладила?
– О, у них были превосходные отношения! – сразу же ответил Морхаус. – Гульда была радостью и гордостью Эбигейл. В мире не было ничего, чего бы Гульда не могла получить по первому требованию. Но Гульда всегда была очень умеренна в своих желаниях. Она никогда не вела себя как наследница крупнейшего состояния. Гульда тихая и скромная девушка – вы сами видели ее. Она…
– О, несомненно, – поспешно прервал его инспектор. – А Гульда Доорн понимала, какая репутация у ее дяди?
– Думаю, что да. Но, очевидно, это ее страшно огорчало, она никогда не говорила об этом даже… – он сделал паузу, – даже со мной.
– Скажите, – спросил Эллери, – сколько лет этой юной леди?
– Гульде? О, девятнадцать или двадцать.
Эллери обернулся к доктору Минчену, который тихо сидел в дальнем углу комнаты, наблюдая за происходящим и не говоря ни слова:
– Джон!
Врач вздрогнул.
– Наступила моя очередь? – спросил он, криво улыбнувшись.
– Едва ли. Просто я хотел отметить, что мы, кажется, столкнулись с одним из редких гинекологических феноменов. Вы как будто говорили мне утром, еще до убийства, что Эбигейл было больше семидесяти?
– Да. Но что вы имеете в виду? Гинекология изучает женские болезни, а у старой леди их не было…
Эллери щелкнул пальцами.
– По-моему, – заметил он, – беременность позже определенного возраста должна иметь патологическую причину… Очевидно, миссис Доорн была во всех отношениях замечательной женщиной… Кстати, что известно о покойном мистере Доорне, – я имею в виду супруга Эбигейл Доорн? Когда он покинул этот мир? Я ведь редко читаю светские новости.
– Около пятнадцати лет назад, – вмешался Морхаус. – Так что, Квин, все ваши гнусные инсинуации…
– Мой дорогой Морхаус, – улыбнулся Эллери, – неужели вам не кажется странной подобная разница в возрасте между матерью и дочерью? Вы едва ли можете порицать меня за мое вежливое изумление.
