- Не надо. Сегодня профессор собирается вскрывать Наполеона Бонапарта...
- Ну и что? - Жеглов смотрел на Маара одобрительно.
- После вскрытия и до похорон тело императора будет находиться в морге.
- Вы знаете, как туда проникнуть?
- Да. От Пуаро у меня остались отмычки.
- Не надо мне чужих. Свои в мастерской изображу. Когда пойдем?
- Я думаю, надо сделать это сегодня ночью, завтра его похоронят.
Жеглов покивал. Потом посмотрел на Маара:
- А с кошмарами как? Я имею в виду, как насчет ежедневного электрофореза?
- Не знаю. Если я откажусь делать его сегодня, профессор нас заподозрит.
- Тогда придется немного потерпеть.
- Я не хочу терпеть.
- Не понял?
- Я не хочу терять то, что мне дорого – память о Мегре, память об Эркюле Пуаро. Не хочу.
- Мне тоже не хочется лезть под танк с гранатой, - свинцово посмотрел Жеглов. - Но надо.
- Надо, так надо. Если что, вы ведь повторите процедуру, профессор?
- Это с иголками-то под ногти?
- Да.
- Повторю. А чтоб она прошла успешно, прошу не описывать ее в ваших памятных ежевечерних записках.
- Хорошо, я ничего о ней не напишу. Пойдемте обедать? Рабле, наверное, уже нервничает, нас ожидая?
- Да, вот еще, что, гражданин Маар, - сказал Жеглов, поднявшись на ноги. - Нам предстоит с вами работать, и... Как бы вам это сказать...
- Вы хотите сказать, что вам будет легче работать с товарищем Шараповым, нежели чем с представителем загнивающей аристократии?
- Да, примерно это я хотел сказать, господин Маар.
- Хорошо. Вот тебе моя рука, Глеб.
Они пожали друг другу руки, затем обнялись, как перед последним боем и пошли поиграть перед ужином в настольный теннис.
Утром следующего дня Жеглов сделал 10 гимнастических упражнений по 20 раз каждое, хотя профессор Перен запретил ему такие физические нагрузки, затем позавтракал пельменями в обществе Шарапова, выглядевшего как овсяная кашка, составлявшая его утреннюю трапезу.
- Ты что такой? - спросил Жеглов друга, напиваясь чаем.
- Да как-то странно все помнить, что вчера было. Раньше просыпался, читал, что было давеча. Завтрак, обед, ужин, с профессором пара слов, с Лизой то-то и то-то. Все как-то просто было, как в стенограмме. А сегодня ночью почти не спал, потому что память стала как калейдоскоп, чуть тряхнешь – совсем другая картина.
- Ты что, на электрофорез вечером не ходил?!
- Не ходил…
- И за тобой не посылали?
- Нет.
- Значит, профессор узнал, что я тебя вылечил. От кого узнал? – Глеб готов был разозлиться.
- Да ничего он не узнал. Я перед завтраком ходил к нему, жаловался, что всю ночь кошмары мучили. «Пусть это станет вам уроком», сказал он желчно и вон отправил небрежным взмахом руки.
- Значит, с Лизой перетрудился. Что собираешься делать?
- Пойду, посплю… - подавил зевоту Шарапов.
- Я тоже, пожалуй, посплю… Ночью кошмары снились, наверное, от тебя подцепил.
- А что снилось? Людоед Бокасса?
- Да нет. Людоеды мне спать не мешают.
- А что тогда?
- Понимаешь, в два ночи я что-то проснулся, - или приснилось, что проснулся, - подошел к окну, чтобы на луну полупоглазить, такой от нее свет шел, мягкий, густой. И только я на ночное светило вылупился, как сверху, с третьего этажа, а может, крыши, что-то упало - шмяк об отмостку. Вниз посмотрел - женщина в ночной рубашке ничком лежит, чем-то на Аленку похожая. И кровь лениво так из-под нее по бетону растекается, а из расколовшейся черепушки мозги с извилинами кажутся, как живые. Естественно, я портки как дембель быстренько натянул и вниз, к ней, как был без фрака, то есть верхней одежды. И что ты думаешь? Минуты две, даже меньше, я к ней бегом бежал, но ее уже унесли, не сама же ушла…
- И что потом?
- Потом я к Жерфаньону пошел. Разбудил, привел минут через пять, а крови нет, как не было.
- Может, отмыли?
- Ну да. Отмыли и высушили за пять минут.
- А Жерфаньон что?
- Да ничего. «Вам, сударь, наверное, показалось», - зевнул во все хавало, и домой, как лунатика очнувшегося, повел.
- Спросить его об этом?
- Зачем?
- Может, тебе показалось или приснилось…
- Спроси, - посмотрел Глеб неопределенно.
- Ты что так смотришь?
- Она не из твоего окна, случаем, упала?
- Ты с ума сошел? Я же с Лизой был! Она в два как раз уходила.
- И вы, конечно, ничего не видели?
- Нет. Я бы тебе рассказал…
- Ну ладно, - допил Жеглов кофе. - Пойду-ка я баиньки.
Они расстались. Де Маар направился к Жерфаньону спросить о ночном инциденте. Тот недоуменно пожал плечами:
- Ничего такого не помню. Да и с утра все на месте – и пациенты и персонал.
Глеб пошел к себе, улегся в кровать. Заснуть не удалось. Решил почитать - надо же чего-то читать культурному человеку. Подойдя к книжному шкафу, раскрыл створки. Присел, стал рассматривать корешки книг на нижней полке. Ни одно название любопытства его не возбудило. А вот узкая планка, прикрывавшая цоколь шкафа, заинтересовала. У самого пола ее нижняя кромка несла едва заметные повреждения.
