Встретимся через 500 лет! (СИ) полностью

- В Советском Союзе секса нет! - веско сказал Шарапов, постаравшись стать похожим на товарища Суслова, заведующего идеологией СССР.

- А мы не в Союзе, - тяжело посмотрел на него Жеглов. - Мы, дорогой мой, во Франции, а тут свои чудеса.

4. Пахнет «Аленкой».

- Эх, знаешь, Володя, какие мне сны в последнее время сняться, - обнял гитару, Жеглов, когда дверь за профессором закрылась. - Я баб в них ебу, почем зря. И не каких-нибудь Мурок с Лельками, а наших, санаторских. Вот сегодня снилось, как девку в шоколаде дрючил. Если бы ты знал, как она от счастья визжала, а потом, чтобы, значит, в смысле гигиены все законно было и от благодарности женской, весь шоколад с меня аккуратненько так язычком слизала...

- Вот оно что! А я-то думаю, чего это ты к себе принюхиваешься! Пахнешь сам себе, что ли? Каким шоколадом хоть? «Аленкой»?

- Не «Аленкой», импортным каким-то, но вкусным.

- А ты почем знаешь, что вкусным?

- Стыдно сказать, Володя, но она так лизала, что я заинтересовался, и тоже попробовал, и, не поверишь, весь с нее слизал.

- Как ты мог, Глеб?! Ты же советский милиционер?! Я думал, она тебя для себя эксплуатирует, а ты, оказывается, сам выгоду имеешь!

- Да вот, боевой советский милиционер с бабами импортными ночами трахается. Что ты будешь делать! Это, наверно, тлетворный Запад так на меня повлиял... Эх, - и ударил по струнам:

Ой, где был я вчера - не найду днем с огнем!

Только помню, что стены - с обоями, -

И осталось лицо - и побои на нем, -

Ну, куда теперь выйти с побоями!

Если правда оно -

Ну, хотя бы на треть, -

Остается одно: только лечь помереть!

- Ты не сокрушайся, ведь во сне это было, - с удовольствием послушав, перестал давить Шарапов. - А это обстоятельство вину сильно облегчает.

- Во сне говоришь? А почему тогда шоколадом от меня прет, хоть утром умывался?

- Я никакого запаха не чувствую, хоть убей, - сказал Шарапов, понюхав щеку друга.

- Зато я чувствую!

- Может, не то тогда умывал?

- Я все умывал, Володя. В том числе и то, на что ты намекаешь. Так что приходи ко мне сегодня в шкафу ночевать. В нем замочная скважина будь здоров, посмотришь, что и как, а утром доложишь.

- Сегодня?.. - замялся Шарапов. - А может, завтра?..

- Что, с Лизой сегодня трахаешься?

- Зачем ты так?.. Я ее люблю.

- Понятно. Ну, давай, тогда завтра приходи...

- Слушай, Глеб, а зачем тебе это?

- Что зачем?

- Ну, знать, кто к тебе ночью приходит? Меньше знаешь, лучше спишь.

- Что-то ты буржуйское поешь, Шарапов, - нахмурился Жеглов.

- Да нет, не буржуйское. Просто я знаю, кто к тебе приходит...

- Кто?

- Галлюцинация.

- Такой бабы не знаю. Француженка, небось?

- Профессор тебя лечит колесами?

- Лечит.

- Ну вот, у них такое побочное действие. И все, как наяву, и кайф, и запах шоколада. Заметь, только запах, белье постельное ведь чисто?

- Чисто. Потому что она замаранное шоколадом сняла и новое с фиалковым запахом постелила.

- Ну-ну, с фиалковым запахом. Это, Глеб, системный бред называется, - сочувственно посмотрел Шарапов.

- Набрался... ты тут, - сказал Жеглов, стоя уже на руках.

- Это точно.

- А знаешь, Володенька, что в голову мне сейчас пришло? - встал Жеглов, красный лицом, на ноги.

- Что?

- Что ты, - мгновенно завернул Шарапову руку за спину, - подсадная утка.

- Да ты что, Глеб! Я ж советский милиционер, воевал, ранен был, Горбатого с Фоксом брал!

- Если ты советский милиционер, почему тебя профессор Гастингсом назвал? А-а!.. Понятно, ты - аглицкий шпион!

- Отпусти, Глеб, больно.

- Не отпущу. Милосердие - поповское слово. А ну пошли!

Жеглов повел Шарапова к креслу, посадил. Взял левой рукой с письменного стола кружок скотча, примотал де Маара к спинке. Обыскал. Нашел в кармане галифе свой бумажник, сказал торжествующе:

- А я его все утро искал! Да ты брат, не аглицкий шпион, и даже не подсадная утка, ты пошлый карманник! Счас мы с тобой в Петровку, 38, играть будем.

Жеглов, злорадно улыбаясь, включил настольную лампу, направил в лицо Шарапова.

- Хватит, Глеб, фраера из меня делать! - отстранился тот от яркого света. - Я тебе не Кирпич, кошельки дергать.

- Да, ты не Кирпич, мистер Гастингс. Ты – шест. Рассказывай, чей. А орать станешь – хавало заклею, письменно станешь колоться, а это долго и нудно, да и к ужину опоздаем.

- Что такое «хавало»?

- Ну вот, молодец, почин делу. Чтобы русский человек не знал, что такое хавало?

- Да ты сам не русский! - закричал Шарапов. - Чтоб русский человек так по-лягушачьи квакал? Ты сам шпион! Говори, кто тебя в Эльсинор заслал? Говори, сука!!

Жеглов оторопел.

- Ты ж знаешь, баба у меня, считай, француженка. Вот и научился.

- А! Баба у него француженка! За это у нас десятка!

- Слушай, кончай дурика корчить, смотреть противно.

- Сам кончай, ментовская рожа. Выключи лампу, глаза сожжешь!