- Ее профессор отправил на дезактивацию вместе со стулом, - усмехнулась мадам Помпадур, указав на пустое место справа от себя. - Тысяча микрорентген в час – это не шутка.
- Понятно, - потянулся Жеглов за графином, в котором, судя по цвету, был коньяк. Выпив и закусив лимоном, посмотрел на Жозефину, как на старинную подружку.
- Продолжим, однако, знакомство. Эта милая дама, - указала та подбородком на противоположный конец стола, - никто иная, как Алиенора Аквитанская, зачинательница Столетней войны, супруга двух королей, французского – ЛюдовикаVII - и английского – Генриха II, и, по-вашему, по-русски, мать-героиня, родившая десятерых детей, в том числе Ричарда Львиное Сердце. Справа от нее сидит Маргарета Гертруда Зелле, более известная как Мата Хари, - известная танцовщица и шпионка, в отличие от высокомерно выглядевшей виновницы Столетней войны, помахала Жеглову пальчиками. - Слева от нее восседает королева Анна Австрийская, мать Людовика XIV, ее вы хорошо знаете по романам легкомысленного Дюма.
Жеглов задержал взгляд на богине трех мушкетеров и д'Артаньяна, а также любовнице кардинала Мазарини, подумал: «Алиса Фрейндлих симпатичнее», - и налил себе еще коньяку. Выпив, обратился к Жозефине:
- Я впервые в таком обществе и законно млею от упоенности тщеславия, но душу мою гложет немой вопрос: по какому такому поводу вы, многоуважаемые дамы, все в Эльсиноре?
- Мы путешествуем. Эльсинор для нас дорожная гостиница.
- Если не секрет, куда путешествуете?
- Путешествуют всегда в будущее, если даже направляются в Гизу, столицу древних пирамид.
- Это понятно. И давно вы здесь квартируете?
- Лет семь или восемь.
- Семь или восемь?! - удивился Жеглов. - Семь или восемь лет вы не покидали этого корпуса?
- Да. Нам многое надо было вспомнить, понять, многому выучится, перед тем как почить навсегда.
- А! Понимаю, к вам захаживал Пелкастер...
- Да, он бывает у нас, как и отец Падлу, его оппонент. Вижу, вы не верите мистеру Пеку…
- Как ему не верить? Но сами понимаете, вы все из прошлых веков, а я из нынешнего столетия. Если бы я, как вы, императрица, попал сюда из девятнадцатого века, поверил бы на всю катушку. А так определенные сомнения, конечно, есть.
- Сомнение – это грех. Вы верьте, и все сложится неплохо.
- Неплохо? Вы не знаете, наверное, что муж ваш умер?
- Не умер, почил.
- Царствие ему небесное, - перекрестился Жеглов.
- Каждому бы так… - вздохнула герцогиня Лавальер Луиза Франсуаза де Лабом де Блан, - На гребне жизни, в великой радости…
- Каждому так не получится, - темно усмехнулась герцогиня де Помпадур. - Каждому получится гильотина, расстрел, костер, змеиный укус…
- Прекратите, Ренет! - прервала ее Жозефина категорично. - Вы всегда все портите!
- Объясните мне великодушно, - погасил Жеглов конфликт, обратившись к императрице, - как вы, царственная особа, через пятьсот лет став одной из всех, став равной всем, сможете это равенство принять? Вот мне никак не понимается, как я буду такой же, как все. Я всю жизнь пытался не быть таким, как все...
- Этому мы и учились эти годы.
- А в частности чему?
- В частности мы учились, и все еще учимся, правильно осознавать свое значение. Человек из будущего, наш грядущий товарищ, пообщавшись с нами, царственными персонами, должен понять, что мы точно такие же, как он. И он точно такой, то есть может быть королем и королевой, если захочет. Еще мы уяснили, что в будущем станем другими, потому что в нем мы займем свое место, каждый займет свое уникальное место, на которое никто не будет претендовать, потому что у каждого в Кристалле будущего будет свое место, своя ячейка. И, оставь он эту ячейку ради другой, на вид более комфортной, Кристалл перестанет быть Кристаллом... Знаете, - добавила, помолчав, - в жизни все неприятности и преступления случаются в попытках занять лучшее место, не
Глеб налил себе рюмку, выпил. В прошлой жизни все его неприятности проистекали из того, что он не знал своего места. А место свое знать надо.
- Все это хорошо, - сказал, испытав удовольствие от выпитого. - Но как быть с психами и прочими больными от детства людьми? Они же не люди, они – неопределенность Гейзенберга. У них нет места по определению. Они не здесь, и не там, и потому находят то, что никогда не найдет человек с определенными координатами и импульсом. Как вы поместите их в свой кристалл, если основная их характеристика – это непомещаемость? Непомещаемость на определенную полку, или ячейку, как вы говорите?
