- Ranidae lectularius[49], то есть Лягушка постельная.
- Не возражаю, - сказал Дижон и, резво сиганув с камня, попрыгал на четвереньках к своей постели, в которую не ложился с момента своего появления в Эльсиноре.
- Профессор Перен, услышь он этот разговор, взревновал бы чрезвычайно... - сказал Гастингс, - смотря вслед бедному сумасшедшему.
- Думаете? - Пуаро был доволен как Парацельс, вылечивший дюжину бесноватых.
- Уверен.
- А вы доложите ему. Реакция мне будет интересна, - лихо закрутив ус, Пуаро предложил другу продолжить путь к «Трем Дубам». У Мельпомены им встретился Пек Пелкастер, что-то оживленно объяснявший отсутствовавшему собеседнику.
- How are you? Fine? - поздоровался с ним Пуаро. Гастингс, избегавший общества юродивых, пробурчал себе под нос: - Ну и денек. Народу в парке, как на Новый год в Пекине. Боюсь, мы доберемся к «Трем Дубам» к завтрашним сумеркам.
- О, разумеется, Пуаро, fine! - расцвел Пелкастер. Я вижу, вы хотите меня о чем-то спросить?
- Да, мой друг.
- И что вы хотели узнать от меня, мистер Пуаро? - лицо Пелкастера сияло радостью востребованности.
- Я хотел спросить, будут ли в будущем воскрешать грешников?
- Разумеется, будут. Кого же иначе воскрешать? Все люди, особенно выдающиеся, большие грешники.
- И императора Жана Беделя Бокассу, вкушавшего людей с хреном и горчицей и без них, тоже воскресят? - едко сказал Гастингс. - И президента Саддама Хусейна, просто травившего их горчичным газом?
- О Бокассе я ничего не знаю, пока не знаю, но Саддама Хусейна Абд аль-Маджид ат-Тикрити воскресят. Вы что-нибудь знаете о нем? Кроме того, что он травил газами курдов и развязывал кровопролитные войны? А я знаю. Еще не родившись, он лишился отца. Отчим избивал его и насиловал. Мать, боясь лишиться мужа, отводила глаза. Подростку ничего не оставалось делать, как уйти к дяде, симпатизировавшему фашистам. Тот, обласкав племянника, сказал: «Мой мальчик! Человек тебя унизил, человек сделал тебя ничтожеством. И ты останешься ничтожеством, пока не убьешь
- Я бы не хотел попасть в ваше будущее, - сказал Гастингс. - Жить по соседству с убийцами. Нет уж, увольте!
- А вы не будете жить по соседству с убийцами! Саддама Хусейна воскресят маленьким мальчиком, не знающим еще греха. Вы будете видеться с ним, беседовать, гладить по головке, дарить игрушечные машинки, и он никогда не станет мировым злодеем. И вы станете от этого счастливее...
- Ладно, уговорили, - махнул рукой Гастингс. - Но имейте в виду, за один стол с Беделем Бокассой я все равно не сяду. Даже если вы при воскрешении сделаете его вегетарианцем.
- Ваше дело, - пожал плечами Пелкастер.
- К сожалению, нам пора идти, - пожал ему руку Пуаро. - Мы поговорим еще с вами.
- Встретимся через пятьсот лет, - заулыбался сумасшедший, крепко сжав пятерню сыщика.
- За что я люблю Эльсинор, так это за то, что в нем есть такие неожиданные люди... - сказал Пуаро Гастингсу, когда они продолжили свой путь. - Там, за хребтами, таких давно нет. Кстати, вы видели фильм «Невезучие»?
- С Ришаром в главной роли? Видел, а что?
- Невезучего героя, которого играл Ришар, зовут Переном. Смешно, не правда ли?
- Смешно. Но к чему вы это?
- Не знаю, Гастингс, не знаю. Но просто так мне в голову ничего не приходит. Может быть, они показались мне похожими?
- Наш Перен и Перен Ришара? Вы с ума сошли, мой друг!
- Они похожи… Да, похожи... - не обидевшись, уверенно сказал Пуаро.
- Хотите, я скажу, почему это засело вам в голову? - иронически посмотрел Гастингс.
- Почему, мой друг?
- Потому что ваше подсознание пытается выгородить профессора Перена, небезосновательно подозреваемого вами. Пытается выгородить, потому что он вернул вас к жизни. И оно, подсознание, благородное и благодарное, заставляет вас сравнивать его с Переном Ришара, которого никак нельзя представить злодеем...
- Похоже, мой друг, вы начитались Фрейда, - засмеялся Пуаро и, взяв капитана под руку, повел его к «Трем Дубам». - На самом же деле я,
- Сочувствуете?
- Да. Сочувствую, потому что путь избранника всегда приводит не к храму, но к цепям или кресту.
- Вы имеете в виду цепи Прометея и крест Христа?
- Да, мой друг, я имею в виду именно их.
- А вы не боитесь, что именно Перен прикует вас к Апексу, или одному из Генриеттиных дубов?
- Боюсь, мой друг, боюсь... – засмеялся Пуаро. И потому пытаюсь видеть в нем ришаровского Перена, простака и неумеху, которого каждый обманет...
Профессор в это время пребывал в апартаментах пациентки Х., и ему было не по себе.
