Девушка вышла. Профессор Перен, проводив глазами стройную фигурку, сказал, что через десять минут должен быть в Третьем корпусе, у госпожи Х., и потому просит мистеров Пуаро и Гастингса посетить обиталище мадемуазель Жалле-Беллем вдвоем.
Гастингсу показалось, что его друга сообщение профессора порадовало. Дружески ему подмигнув, Пуаро направился в процедурный кабинет, в котором его ожидали в карманах халата нежные пальчики старшей медсестры Катрин Вюрмсер и шприц в стерилизаторе.
- Пуаро, я вас не понимаю, - сказал Гастингс, когда они вышли в парк и направились к «Трем Дубам».
- Чего вы не понимаете? - улыбнулся удовлетворенно сыщик: он ожидал именно этого вопроса.
- Мне кажется, что с нами разыгрывают комедию, идиотский фарс. А вы как будто этого не понимаете. И увлеченно в нем участвуете.
Пуаро, увидев отца Падлу, шедшего навстречу под руку с фрекен Свенсон приподнял котелок.
- Здравствуйте, фрекен Свенсон! Приветствую вас, отец Падлу. Прекрасная погода, не правда ли?
Священник, скрупулезно поискав что-то в глазах сыщика, поздоровался сдержанным кивком. Фрекен Свенсон в ответ затараторила о своем превеликом уважении к великому сыщику и желании как-нибудь побеседовать о его научных разработках в области сыскного искусства, которые давно занимают ее ум. Гастингс, мило улыбнувшись обоим, взял вмиг растаявшего товарища под руку, потащил вперед.
- Так вот, я не считаю, что мы с вами участвуем в фарсе, - вернув прежнее выражение лица, вернулся к прерванному разговору Пуаро. - Вы забыли, что имеете дело с бессмертным человеком, видящим все насквозь? Вы что, не знаете, что само Солнце со всеми своими планетами движется не куда-нибудь, а к созвездию, названному моим именем[46], именем Геркулеса?
- Я не понаслышке знаю, что вы, Эркюль Пуаро, - великий человек, - сказал Гастингс, подумав: «Лук-порей[47] ты, а не Геркулес», - Но неужели этот великий Пуаро не понимает, что у профессора в правом нижнем ящике стола уже как неделю лежит история болезни? История болезни Джека Потрошителя, надписанная его подлинным именем?
- В правом нижнем ящике стола? - задумчиво посмотрел Пуаро на друга. - Нет, дорогой мой, вы не угадали. Я наблюдал за профессором и сделал вывод, что она лежит в левом нижнем ящике его стола. И вы мне ее достанете.
- Я?! Достану?! Вы предлагаете мне тайно проникнуть в кабинет Перена?
- А почему нет? - недоуменно поднял плечи Пуаро. - Вы же сами заостряете мое внимание на этой истории болезни?
- Да, заостряю. И знаете, почему?
- Почему? - забывшись, Пуаро перестал семенить.
- Потому что... Потому что это - самый короткий путь к разгадке.
- Я так не думаю. Это вам, чтобы узнать подлинное имя Джека Потрошителя, необходимо взломать кабинет профессора. А мне достаточно пошевелить своими серыми клеточками, пошевелить после того, как я увижу животик мадмуазель Генриетты. И я пошевелю, очень энергично пошевелю, может, даже потрясу головным своим мозгом, как трясут яблоню. И знаете, почему? Да потому что профессор вызвал меня на дуэль. Он сделал свой выпад, медицинский выпад и убил мою болезнь. Теперь дело за мной... И скоро, очень скоро, я сделаю свой, и это будет последним моим подвигом.
- Последним подвигом? Насколько я помню, последним подвигом Геркулеса было укрощение Цербера?!
- Цербера я уже укрощал. Вы, что, забыли Августа Гертцляйна? - посмотрел Пуаро осудительно.
- Нет, вы что-то от меня скрываете, Эркюль... - смешался капитан. - Как тогда, в Эссексе, в Стайлз Корт[48]... Я боюсь, что вы...
- Что я, человек, всю свою сознательную жизнь боровшийся со злом, готовлюсь кого-то убить? Второго Нортона?
- Да, мой друг. Я этого боюсь. Я боюсь, что вы шагаете на свою Голгофу, шагаете, помахивая тростью, как...
- Как кто?
- Как один человек... Не спрашивайте меня о нем. Я забыл его имя, я забыл, как он выглядел, я даже забыл...
- Что вы еще забыли?
- Еще я забыл, был ли он вообще...
- С вами все ясно. А что касается возможности моего добровольного ухода из жизни, скажу, что в Стайлзе я был сражен беспощадной болезнью, и смерть казалась мне весьма подходящей альтернативой жизни. А теперь я вновь здоров, как Геркулес, и засматриваюсь на женщин, пусть издалека. И у меня нет никакого желания стрелять в лоб этому сумасшедшему татуировщику. Напротив, когда я найду его, то перед тем, как сдать полиции, попрошу на память сделать мне татуировку, скажем, на плече или лодыжке. Они так модны сейчас.
- Бьюсь об заклад, я мигом угадаю, что вы попросите изобразить.
- Что?
- Геркулеса, разрывающего пасть Церберу.
- Возможно, Гастингс, возможно, - довольно засмеялся Пуаро.
- Значит, вы, как и я, все же считаете происходящее фарсом...
- Я уже говорил вам, что нет, не считаю. Я считаю, что... Что какой-то глупец пытается шутить с Эркюлем Пуаро. А это, как вы знаете, Артур, неблагодарное занятие. И я докажу это...
- А я считаю все происходящее фарсом. Ну, может быть, не фарсом, а мистической постановкой, преследующей вполне определенные цели.
- Я не склонен смотреть на мир сквозь мистические очки.
