- Несколько месяцев назад я вышла перед сном на веранду полюбоваться звездами, не поверите, они были с кулак тогда, - восторженно глядя, показала Пуаро сжатый кулачок (жест этот показался сыщику не вполне приличным). - И на шезлонге обнаружила пакет, перевязанный бечевкой. На нем мужским почерком было написано «Г.П. от Ж.М». Сначала я ничего не поняла – ни с каким Г.П. и, тем более Ж.М. я никогда не была знакома. Однако, подумав, пришла к мысли, что Г.П. – это, скорее всего, я. Но в Эльсиноре такую аббревиатуру могли отнести на мой счет лишь ограниченное число господ. И никому из них никогда бы не пришло в голову подбрасывать мне письма, тем более, ночью. Заинтригованная, я вернулась в дом, вскрыла пакет. В нем был другой пакет и записка, адресованная мне. Почерк, которым была она написана, был тот же, что и на первом конверте. Вот, взгляните.
Мадмуазель Генриетта вынула из сумочки вдвое сложенный листок писчей бумаги, протянула Пуаро. Взяв его и развернув, тот прочитал:
Пуаро внимательно прочитал письмо. Сложил лист. Задумался. Его недоверчивый ум торопливо, как живой компьютер, перебирал одну гипотезу за другой. «Сама написала? С какой целью? Решила сыграть со мной театр? Или просто хочет возбудить во мне ревность? Но я много старше, меня не надо добиваться, просто поманить пальчиком... раз десять поманить. А может, она просто психопатка? Или кто-то использует ее в качестве третьего лица, использует, чтобы посмеяться над Пуаро?»
- Эркюль, я чувствую, вы подозреваете, это письмо написала я... - сладко прикоснулись к его руке пальчики мадмуазель Генриетты. - Может, не стоит пока этого делать? Вскройте конверт, ознакомьтесь с его содержимым, а потом уж судите...
- Извините, мисс, - перебил ее Пуаро, старательно поправив усы. - Эта привычка все обдумывать, всегда вредила мне, как человеку. Если бы вы знали, как я удивительно глуп, когда не думаю...
- К сожалению, у меня не было возможности убедиться в этом – вы всё думаете и думаете...
- Я, конечно же, ознакомлюсь с содержимым этого таинственного пакета... - сказал Пуаро, чувствуя, что краснеет. - Он у вас?
- Да. Я долго думала, отдавать вам его или не отдавать. И, в конце концов, решила вас не беспокоить. Но этот случай с Моникой, на первый взгляд комический, изменил ситуацию в корне - я поняла, началось что-то жуткое, началось то, что предрекал этот Же Ме...
- Возможно, Же Ме просто был романтиком – ведь романтики нравятся женщинам, потому и существуют во множестве... - сказал Пуаро с истинно французской галантностью.
- Это вам решать, - достала мадмуазель Генриетта пакет из сумочки. - Возьмите его.
- Спасибо, - поместил он последний во внутренний карман пиджака. - Я займусь им у себя.
Дело, сведшее их в башне, было закончено, женщина посмотрела тягуче, и Пуаро разоткровенничался:
- Знаете, я давно хотел вам сказать...
- Что? Говорите, не раздумывая, а то опять не скажете!
- Хорошо, скажу. Мне иногда кажется, что я давным-давно вас знаю...
- И между нами давным-давно
- Да...
- И мне это кажется... Мне даже кажется, я помню прикосновения ваших рук. И с закрытыми глазами отличу прикосновение правой ладони от прикосновения левой.
