Проснувшись на пороге дня, беглец сел, осмотрелся. Кругом была нетронутая природа. Ручей изобиловал юркой рыбой, вдалеке, среди самодовольных дерев, паслась чета статных оленей, один из них зрел орлана, парившего высоко в небе. Холмсу птица напомнила пастыря, озиравшего с высоты стада свои и владения.
– Никаких следов человека… – озадачился он, осмотрев окрестности внимательнее. – Видимо, я попал в заповедник.
Придя к этому выводу, он успокоился. На ум сразу пришли мысли о завтраке. Форель, которую он поймал, просто опустив руку в ручей, пузатилась от икры.
– Вот и хорошо, не надо хлопотать с костром и готовкой, – радовался он, выдавливая ее прямо в рот.
Икры двух рыбин ему хватило, чтобы двинуться в путь с легким сердцем и полным желудком. Спустя час стало ясно, почему в долине нет следов человеческой деятельности – ручей, к тому времени вымахавший в уверенную речушку, обрывался бездонным водопадом, прорезавшим череду крутых скал. Те китайской стеной поднимались к обоим водоразделам. Шерлоку пришлось идти вверх до одного из них (правого). С него он увидел реку, сказочной серебряной струйкой вившуюся по долине, казавшейся райской. Холмс, посмотрев на орлана, продолжавшего парить в вышине, спустился к ней, прошел пару миль по течению, чтобы увидеть, что и эта река пресекается водопадом, а борта ее – неприступными вулканическими скалами. Ему вновь пришлось тащиться вверх, к следующему перевалу…
Так он ходил весь день, а вечером, с очередного водораздела перед его глазами предстал слева очередной водопад, а справа – Апекс с кладбищем у подножья.
Убитый Холмс присел на теплый от дневного солнца мох. Попытался разглядеть Эльсинор. Тщетно. Одна кладбищенская щетина крестов, да лазоревый Апекс. Тут сзади послышался шорох потревоженного шагами гравия. Оглянулся. Увидел Мориарти с карабином за спиной и охапкой стеблей ревеня в руке. Приятельской улыбке на его лице позавидовал бы и Фрэнк Синатра. Приветствуя Холмса, он замахал зажатыми в кулаке разлапистыми зелеными листьями с кроваво-красными корешками.
– Прекрасный вечер, не правда ли? – сказал профессор, устраиваясь рядом.
– Да, – сказал Холмс.
– Трубка у вас при себе? У меня с собой отличный табак.
– Разумеется, – сказал Холмс, доставая курительный прибор.
Спустя некоторое время они курили, посматривая на орлана, безраздельно владевшего небом.
– Besoeki, Ява, восемьдесят пятый год, – сказал Холмс умиротворенно после третьей затяжки.
– Лучше вашей любимой махорки?
– У вас ведь ее нет…
– Есть, специально для вас припас. Отдам ее вам в Эльсиноре. Пойдемте?
– Нет, мне надо немного подумать.
– Хотите подвести итоги дня?
– Да.
– Что ж, подводите, – посмотрел Мориарти на солнце, клонившееся к горизонту. – Минут пятнадцать у нас есть. Угощайтесь, – протянул стебель ревеня.
Холмс выбил трубку о камень, положил в карман. Взял стебель, очистил от кожицы, стал есть, хрустя сочной зеленью.
– Вкусно? – спросил Мориарти, посмотрев на часы.
– Да. Кисло и сладко одновременно.
– Как жизнь, если хорошенько перемешать ее миксером.
– Не очень хорошо сказано.
– Вечером, перед сном отредактирую, – махнул рукой Мориарти.
– Ведете дневник?
– Да. Это дисциплинирует. Так что вы думаете об этом? – указал профессор подбородком на водопад, шумно срывавший с уступа.
– Я думаю, Эльсинор – это твердыня, покоящаяся на трех китах.
– Стоящих на черепахе, плавающей в безбрежном море?
– Да, это моя рабочая версия. И, как детектив, я намерен ее проверить.
– Каким образом?
– Пойду, взгляну на них.
Холмс встал, ударяя ладонями по ягодицам, очистил брюки от приставшей моховой трухи. Направился к обрыву, пошел вдоль, выбирая место для спуска. Нашел что-то похожее. Оглянулся на прощанье. Удивился, увидев бок об бок с Мориарти профессора Пикара, озабоченно протиравшего стекла пенсне клетчатым платком. Поодаль от них увидел мадмуазель Рене с малышом Владимиром на руках. Она была в красной шляпке. Рядом топтался нечеткий в лучах заходящего солнца Луи не Маар. Что-то шепча себе под нос, вероятно, считая, он срывал лепестки с аптечной ромашки, только что лишившейся своих корней. Из кармана его пиджака торчали ноги доктора Ватсона. За Мааром стоял человек очень похожий на Шерлока Холмса в молодости. Стоял смущенно-довольный, в руке – новенькая титановая лопата, к которой, как известно, земля не прилипает. Холмс рассматривал их, пока Мориарти не постучал по часам.
– Да, да, время, – закивал Холмс и двинулся к обрыву.
Успев спуститься ярдов на триста, он сорвался в пропасть, сокрытую густым туманом. Поначалу смерть ему ничего не явила, потому что в ней он ничего не искал.
…В доме Каиафы, куда привели Иисуса, собрались все старейшины и раввины, с ними лжесвидетели. Выслушав их, первосвященник спросил молчавшего Христа:
– Почему ты не опровергаешь обвинений, которые против тебя выдвигают?
Иисус безмолвствовал, ибо наперед знал, что говорить не нужно. Тогда первосвященник спросил:
– Ты ведь Мессия, Сын Божий?
Слабая улыбка оживила изможденное лицо Иисуса.
