— Завтра на рассвете я провожу рождественский тур, так что мне нужно хорошенько выспаться.
— А мы вместе не будем кататься на лыжах? — спрашиваю я, стараясь не выглядеть слишком разочарованным. Она вписана во все мои любимые праздничные традиции. Этот парад, наши ежегодные рождественские утренние катания, фейерверк в канун Нового года.
— Это работа, Райан. Я не могу отказаться от клиентов.
— Могу я встретиться с тобой после?
Она глубоко вздыхает и поджимает губы.
— Не знаю.
Эти неестественные разговоры причиняют боль. Мы всегда были так открыты друг с другом, и я хотел бы знать волшебные слова, которые смогли бы все между нами исправить. Мысль о том, что эта зима пройдет мимо нас из-за ссоры, которой я никогда не хотел, невыносима.
Каждая частичка меня хочет подхватить ее, перекинуть через плечо и отвезти домой, но я не хочу, чтобы у нас с ней все стало еще хуже.
— Кайла. Зайка. Посмотри на меня, — я снимаю перчатку, и она позволяет мне обхватить ее лицо ладонями, наклоняя голову, чтобы ощутить мое теплое прикосновение. — Я здесь. Прямо сейчас. И если ты не хочешь меня видеть, что ж, это пиздецки паршиво, но я с этим справлюсь. Как-нибудь. Если же ты хочешь меня видеть и просто защищаешь свое сердце, то мне не хочется давить на тебя, но я не хочу терять ни секунды, которую мы могли бы быть вместе.
Она приподнимает уголки губ, прежде чем снова прикусить их. Окруженный людьми, включая наши семьи, я понимаю, что сейчас не время и не место для громкого признания в своих истинных чувствах. Тем не менее, мне нужно, чтобы она знала, что я чувствую, и это самое настоящее, на что я способен сейчас.
— Ты знаешь, где я. В любое время, когда захочешь меня увидеть, пусть даже на пять минут, я весь твой.
— Завтра, — произносит она так тихо, что думаю, мне это показалось.
— Завтра?
— Днем я пойду кататься на лыжах с родителями, но ты можешь прийти ко мне домой позже.
— Серьезно?
В моей голове словно вспыхивает огонек, и я вижу, как он отражается в ее глазах. Я вижу, как мы с ней остаемся наедине у нее дома, а впереди нас ждут долгие часы. Мой список желаний увеличивается вдвое, и она это знает.
Она кладет руки мне на грудь и отталкивает меня, отступая назад.
— Не испытывай судьбу.
— Ты самая лучшая, Зайка, — кричу я ей вслед, когда она пробирается сквозь толпу. — Увидимся завтра.
К счастью, я останавливаю себя, прежде чем сказать ей, что люблю ее, но это не значит, что я этого не чувствую.
Сегодня первый день зимних каникул, и, несмотря на то, что я умираю от желания дотронуться до него, я заставила Райана гоняться за мной с горы все утро.
Но теперь? Теперь он в моем полном распоряжении, спрятанный за сугробом. Мы ничего не можем здесь сделать, но это не значит, что не можем говорить об этом, и ничто так не заводит меня, как совместные планы с Райаном.
Он прерывает наш поцелуй и первым спрашивает меня.
— Что у тебя в списке желаний на этот год?
— Я хочу, чтобы ты завязал мне глаза.
— Договорились. А я хочу, чтобы ты отсосала мне на подъемнике.
— Что за хрень? Как?
— Один из этих закрытых подъемников на дальнем склоне горы. На то, чтобы достичь вершины, уходит семь минут. Как думаешь, справишься?
— Ты же знаешь, что справлюсь.
— Что еще?
— Я хочу, чтобы ты как-нибудь сорвал с меня трусы. Буквально порвал их на мне.
— Легко, без проблем. Я сделаю это…
— Нет, удиви меня. А потом засунь мне их в рот, пока будешь трахать меня.
Он выдыхает, и я испытываю болезненный трепет, понимая, что шокировала его.
— Кайла, это восхитительное дерьмище. Ты чертовски пошлая, но я без ума.
— Да?
— Абсо-охуенно-лютно. А теперь поцелуй меня еще раз.
Моя семья проводит Рождество в основном в горизонтальном положении по всему дому, доедая остатки еды, играя в игры, читая и засыпая перед телевизором.
Вечером Ханна рано ложится спать со своими книгами и запасом шоколада, а мы с Кэмероном играем в карты с моими родителями, пока горит камин.
— Тебе понравилось твое первое французское Рождество, Кэмерон? — спрашивает моя мама, подавляя зевок.
Он потирает живот и заражается от нее зевотой.
— По-моему, даже чересчур.
Понимаю его чувство. Третий кусочек шоколадного рождественского полена был абсолютно лишним.
— Ну, это и есть суть Рождества в горах, — говорит мама.
— Если серьезно, все было невероятно. Не могу выразить словами, как я благодарен вам за ваше гостеприимство.
— Всегда пожалуйста, сынок, — говорит папа, сжимая его плечо. Мои родители всегда принимали наших друзей с распростертыми объятиями, и Кэмерон не стал исключением. Эта спонтанная поездка могла бы стать неловкой, если бы они не были рады, что он присоединился ко мне, или если бы ему не нравилось проводить с нами время.
— Не засиживайтесь допоздна, мальчики, — говорит мама, поднимаясь по лестнице. — Завтра снова идем на склон.
