— Это не потому, что я не хотел тебя, — продолжает он. — Это потому, что я хотел тебя так сильно, что испугался, что ты можешь не захотеть, чтобы я вернулся. Думал, что это к лучшему и с головой ушел в работу, и старался не думать о тебе.
— Так вот почему ты не вернулся?
Он кивает и шмыгает носом.
— В первый год мне действительно пришлось много работать. Производство было запущено, я работал по восемнадцать часов в день, чтобы не сбиться с намеченной цели. Это было худшее Рождество в моей жизни.
— А в прошлом году?
— Честно? Не было причин, по которым я не мог бы приехать в прошлом году.
— Рыжая. Это из-за нее ты остался?
Он поворачивает голову и делает глубокий, прерывистый вдох.
— Я же говорил тебе, что у нас никогда не было ничего серьезного. Я собирался приехать, у меня даже был забронирован билет, и я бы порвал с ней, но мысленно убедил себя, что ты, вероятно, кого-то встретила.
Именно это причина — по которой все невозможно, и наш договор должен быть расторгнут. Он непрочен. В один прекрасный день мы встретим других людей, от которых захотим чего-то большего, и если это произойдет, пока мы будем связаны какими-то обязательствами друг перед другом, то никогда не оправимся. Я, конечно же, уже не смогла бы жить здесь, окруженная воспоминаниями о нем.
Как долго мы сможем продолжать в том же духе? Умру ли я, зная, что у меня было много отличного секса, но никто никогда не любил меня по-настоящему, потому что я держала свое месте в сердце для него?
— Ну, а что, если бы у меня был парень, Райан? Что, если бы я встречалась с кем-то в этом году?
— Я бы надрал ему задницу, — ворчит он, бросая на меня свой лучший хмурый взгляд.
— Так же, как надрал задницу Кэмерону, и твой отец выставил тебя на мороз?
Его брови сходятся на переносице, и я разглаживаю их большим пальцем.
— Ханна мне рассказала.
— Я не должен был этого делать, — говорит он.
— Ты выпил. Давай забудем об этом разговоре и пойдем немного поспим.
— Я ничего не могу о тебе забыть. Никогда. Ты моя Полярная звезда. Ты всегда направляешь меня домой.
Он стягивает со спинки дивана одеяло и накрывает нас. Некоторое время мы лежим, вплетенные друг в друга, в тишине, нарушаемой только звуком нашего дыхания и тихим гудением холодильника. За окном, высоко над горами, сияет полная луна. Когда мы были детьми, мне было так приятно осознавать, что мы можем поднять глаза и увидеть одно и то же небо, одни и те же звезды. Но у нас никогда не будет такой возможности теперь, когда мы живем в разных часовых поясах.
— Ты можешь солгать мне? — сонно спрашивает он.
— Хм?
— Знаю, ты сказала, что нет такого мира, где мы сможем быть вместе. Но ты можешь притвориться, как в старые добрые времена?
— Райан, — я зажмуриваюсь, и он переворачивается на бок, уткнувшись лицом мне в живот.
— Пожалуйста…
Прямо сейчас мы должны быть счастливы. Он здесь, в моих объятиях, в моем доме. Этого должно быть достаточно, но это пытка, и чем больше мы этим занимаемся, тем хуже становится. Немного мечтаний наяву не могут сделать это еще более болезненным, чем уже есть.
— Где-то… — шепчу я, гладя его по волосам плавными, медленными движениями. — Где-то есть мир, в котором мы вместе. Каждое утро, просыпаясь в моих объятиях, ты чувствуешь, как бьется мое сердце у твоей щеки. Иногда ты готовишь кофе, а иногда моя очередь, но ты всегда возвращаешься и пьешь его в постели. Я тру тебе спину в душе, а ты моешь мне голову. Мы каждый день катаемся на лыжах, на обед едим пиццу. Ты мой, а я твоя, и мы так, так сильно счастливы.
Еще долго после того, как он заснул, я продолжаю говорить, изливая свою душу, вытирая слезы, прежде чем они успеют капнуть ему на лицо. Я рассказываю ему обо всем, обо всех тех мирах, которые себе представляла, о каждом желании, которое я когда-либо загадывала, хотя знаю, что у них нет ни малейшей надежды на то, что они сбудутся.
Пока Кайла одевалась, я завязал презерватив, завернул его в салфетку и засунул поглубже в корзину для мусора. Мы сказали родителям, что собираемся покататься на лыжах в соседней долине, но гораздо лучшим вариантом было сбежать и вернуться в ее пустой дом.
В зеркале вижу, как она распускает свои косички и расчесывает колтуны на затылке, которые я запутал.
— Мне нравится с тобой этим заниматься, — говорит она. — Сексом.
— Да? —
— Как думаешь, в следующий раз мы можем попробовать позу наездницы?
Стоя у нее за спиной, я покрываю поцелуями ее шею, моя рука скользит под ее свободную футболку.
— Эм, да, определенно. Звучит сексуально.
— А ты пробовал ее раньше? — спрашивает она, затем качает головой. — Извини, знаю, что не должна спрашивать.
— Все в порядке. Нет, не пробовал раньше.
Я не пробовал ее, потому что она все еще единственный человек, с которым я спал, но не знаю, подумала бы она, что это хорошо или плохо. Не хочу, чтобы она думала, что я неудачник, который не может переспать с девушкой, но пару раз, когда у меня была такая возможность, я хотел только ее.
