— Я имею в виду, что это была самая горячая вещь, которую мы когда-либо делали, и что значит, раз я получаю удовольствие от того, что ты врываешься в мою спальню, а ты получаешь удовольствие от того, что я рассказываю тебе о том дерьме, которое вытворяла с другими парнями.
Я прислоняюсь к спинке кровати и притягиваю ее к себе, пока она не оказывается в моих объятиях, прижавшись щекой к моей груди.
— С нами все в порядке, Кайла. Мы просто два пошлых урода, которым не следовало бы жить на разных концах света. Что ты чувствуешь?
— Стыд, наверное.
— Тебе не нужно испытывать стыд, или вину, или смущение, или вообще что-то негативное, детка. Все, что тебе нравится — хорошо, и мне это тоже нравится. Я бы сказал тебе, если бы это было не так, и ты знаешь, что можешь передумать в любой момент.
Я теряю счет времени, глядя на нее, убирая с ее лица выбившиеся пряди волос.
— Мы не похожи на другие пары, — говорю я ей. — Я никогда не был таким с другими людьми.
— Я тоже, — вздыхает она.
— Что ж, для меня большая честь быть человеком, который может увидеть тебя со всех сторон. Изнутри, снаружи. Сзади, — я протягиваю руку и игриво шлепаю ее по ягодице, надеясь, что это не причинит боли после предыдущих шлепков. — Мне особенно нравится эта сторона.
— Ты приехать раньше, — шепчет она, поглаживая меня по лицу, словно проверяя, действительно ли я здесь.
— Ага, ну, если ты проехал полмира, чтобы увидеть кого-то, показалось глупым останавливаться всего в трех часах езды отсюда.
Она тихо напевает и закрывает глаза. Я крепче обхватываю ее руками и натягиваю на нас одеяло. Ночь теплая, но мне всегда нравилось находиться рядом с ней вот так, словно в коконе.
— Мое тело словно знало, что ты ближе, чем обычно. Я не мог сосредоточиться, не мог усидеть на месте. Не мог есть и думать ни о чем, кроме как о том, как сильно я хотел быть здесь, с тобой.
— Это почти романтично, — смеется она.
— Эй, я могу быть романтичным.
— Ну, коне-е-ечно, поверю в это, только когда сама увижу.
— О, ты поверишь. У тебя будет романтика в режиме нон-стоп, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, до конца этой поездки. Начиная с этого момента.
— Не знаю, смогу ли я снова заняться сексом, — морщится она. — Это было чертовски насыщенно.
— Я говорил не о сексе. И это твоя вина, грязная девчонка, — я целую ее в лоб и откидываю одеяло. — Давай, открой переднюю часть моего рюкзака.
Она слезает с меня и, пройдя по полу, наклоняется, чтобы расстегнуть молнию на моей сумке. Внутри я припрятал три упаковки конфет «Рэд Вайнс», к которым она сразу же пристрастилась, когда приехала навестить меня.
— Боже мой, — визжит она, прижимая их к груди. — Я так сильно тебя люблю.
Ее спина выпрямляется, глаза расширяются, когда мы встречаемся взглядами. Мы никогда раньше не произносили этих слов, и слышать, как они вырываются сами собой, не задуманные и нефильтрованные, чертовски невероятно.
— Всегда пожалуйста.
Я умираю от желания сказать эти слова в ответ, но не так. Хотя я скоро это сделаю, и я знаю идеальное место для признания.
Пока я потягиваюсь, как кошка, после лучшего сна в моей жизни, напевы Райана разносятся по шале из душа. Не могу сказать, то ли это какая-то песня в стиле кантри, то ли он поест с акцентом, но я знаю только то, что он здесь.
Его приезд прошлой ночью был полной неожиданностью. Мое тело испытало шок, когда он схватил меня в моей комнате, но как только я услышала его голос, то поняла, что в безопасности. Райан хорошо сыграл свою роль, и я погрузилась в фантазию и приняла все, что он мог мне дать. Нежная боль между моих бедер напоминает об этом.
Засыпание в его объятиях уже было бы достаточным утешением после выброса адреналина, но он пошел еще дальше, приняв вместе теплый душ, за которым последовал массаж при свечах, который был настолько хорош, что я расплакалась от счастья.
Я жду, что он снова заберется ко мне в постель, но он направляется вниз, а пение продолжается на фоне звона сковородок и открывающихся и закрывающихся дверей шкафчиков. В конце концов любопытство берет надо мной вверх. Я натягиваю одну из его футболок и спускаюсь в основную часть шале.
На кухне нахожу его в одних обтягивающих черных боксерах и рождественском фартуке, который он, должно быть, нашел в шкафу. Он разбивает яйца в маленькие формочки, поливает их сливками из холодильника и посыпает большим количеством свежего черного перца. Рядом с корзинками из свежих ягод и йогурта лежат теплые багеты, которые ждут пока их разломят и смажут джемом.
Я пробуду в доме всего пару недель, пока родители не установят электрические ворота в гараже, поэтому не позаботилась о том, чтобы запастись продуктами. Он, должно быть, улизнул с утра пораньше, чтобы дойти до магазинов внизу по склону.
— Что здесь происходит?
Его улыбка становится еще шире, когда он оглядывается и видит, что я стою в дверях в его футболке. Он даже не пытается притвориться, что не разглядывает мои ноги, его взгляд опускается все ниже и ниже.
— Готовлю завтрак, Зайка. Надеюсь, ты проголодалась.
