Когда он смотрит, как я трогаю себя, это напоминает мне о тех ночах, когда мы могли видеться только по телефону. Хотя разлука была ужасной, было что-то невероятно возбуждающее в том, что он смотрел на меня глазами, полными вожделения, как сейчас.
Я ложусь на спину и обхватываю свою грудь ладонями, сильно сжимая ее и пощипывая соски большими и указательными пальцами. Зажатые между его ног, мои бедра сами по себе трутся друг о друга, отчаянно пытаясь хоть как-то облегчить боль, которая нарастает внутри меня. Он, конечно, замечает мой явный дискомфорт и ухмыляется.
— Не хочешь развернуть свой подарок?
— Боже, да, — говорит он, протягивая ко мне руку.
— Не-а, — я отталкиваю его руку. — Никаких рук.
Глаза Райана вспыхивают, когда он оглядывает меня, пытаясь понять, как обращаться с упаковкой, в которую я завернута. В конце концов, он отодвигается назад и низко наклоняет голову, зажимая зубами один конец ленты. Он смотрит мне прямо в глаза и продвигается еще дальше по кровати, осторожно растягивая узел, пока тот не начинает поддаваться.
Он проделывает то же самое с другой стороны, и я стараюсь не хихикать, когда ткань спадает, оставляя меня обнаженной. Райан скулит, его голова падает мне на бедра, затем он сдвигается, раздвигая мои ноги, чтобы встать на колени между ними.
— Ты серьезно? У этой штуки нет трусиков? — он поднимает глаза к потолку и складывает руки в молитве. — Спасибо тебе, Иисус.
— Не благодари Иисуса, — говорю я, пихая его ногой в грудь. — Это все я.
— Тогда спасибо тебе, Зайка. Спасибо, спасибо, спасибо.
Я подношу раскрытую ладонь к его рту.
— Плюнь.
Он делает, как я ему говорю, и я испытываю такой трепет, видя, как он меня слушается. Другой рукой я обхватываю его щеку, и он утыкается в нее носом.
— Хороший мальчик.
Я раздвигаю ноги пошире и провожу рукой по своей обнаженной плоти. Не может быть, чтобы я уже не была влажной, но я знаю, что вид его слюны, стекающей с кончиков моих пальцев на клитор, сведет его с ума. Я медленно размазываю ее по своей кожу, устраивая хорошее шоу для моего мужчины.
Эта мысль еще больше возбуждает меня. Иногда мне все еще приходится убеждать себя, что это моя настоящая жизнь. А не какой-то другой мир, в котором я бываю только во сне.
— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня.
— Я смотрю, малышка, — он с трудом сглатывает, устраиваясь поудобнее, чтобы справиться с эрекцией, которая, уверена, вызывает дискомфорт. — Не могу отвести от тебя глаз.
Моя кровь бурлит в венах, устремляясь на юг, и волоски на моих руках встают дыбом. От того, как он смотрит на меня, по всему моему телу пробегает дрожь. Я не торопясь исследую свою ноющую плоть, доводя свое желание на пик, прежде чем скользнуть сначала одним пальцем, потом другим внутрь себя.
— Есть кое-что еще, чего я тоже хочу, — говорю я ему.
Его взгляд прикован к движениям моей руки.
— Все, что угодно. Все — твое.
— Скажи мне, что в твоем списке желаний на это Рождество.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но на его лице мелькает удивление, которое тут же сменяется хмурым выражением. Уверена, что почти заставила его проговориться.
— Что угодно, только не это.
— Окей, — я перестаю трогать себя и натягиваю на себя наши одеяла, заворачиваясь в них, как в буррито. Он так же быстро сдергивает их с меня.
— Верни свои пальцы на место, — рявкает он, хлопая меня по внутренней стороне бедра тыльной стороной ладони. От этого жжения у меня перехватывает дыхание, и я бы хотела, чтобы он сделал это снова, но не позволю ему так легко взять над собой контроль.
— Я сделаю это, когда ты скажешь мне, что в твоем списке. До декабря осталось всего два дня, мы сможем начать пораньше.
Наша зимняя традиция составлять списки желаний для сексуальной жизни быстро исчезла, когда он переехал сюда прошлой осенью. В них не было необходимости, ведь мы можем делать то, что хотим и когда захотим, но я скучаю по тому, какими творческими и жаждущими мы были раньше.
Я до сих пор вспоминаю, как здорово было отсасывать ему на кресельном подъемнике, каждый раз, когда поднимаюсь на нем, и как я благодарна, что мы сделали это до того, как владельцы горнолыжного курорта установили камеры видеонаблюдения этой зимой.
Когда я сказала ему, что скучаю по нашей традиции, мы договорились составить специальные списки желаний на декабрь, и с тех пор я пытаюсь заставить его раскрыть свои тайные желания. Возможно, осталось всего два дня, но мне не терпится узнать, что у него на уме. Я и так ждала достаточно долго, чтобы заполучить его, и хочу знать все сейчас.
— Я не собираюсь тебе рассказывать, — говорит он, складывая руки на груди.
Я провожу пальцами по своему центру и обхватываю его ладонью, знаю, что от этого зрелища у него заболит член.
— Скажи мне, и я дам тебе ее съесть.
— Хорошо, — говорит он, ложась на живот. Он обхватывает мои лодыжки и приподнимает их над кроватью, пока мои пятки не упираются в стену. Именно тогда он может увидеть вторую часть моего сюрприза — новенькую блестящую анальную пробку, которую я вставила прямо перед тем, как отправить ему свое сообщение.
