Как только самолет приземляется в Гардермуене, мы связываемся с Ивером, рассказываем о встрече с участковым в Оркдале и просим его позвонить Руне из «Теленора» и запросить телефонные логи Лив Дагни Волд. Затем садимся в аэроэкспресс до Осло и едем в квартиру Миллы на Сент Хансхауген, где нас ждет Йоаким.
– Как прошла поездка? – спрашивает Йоаким, ставя на стол чашки с кофе и намазывая маслом булочки.
Милла качает головой и относит дорожную сумку в спальню.
– Приму душ, – говорит она, выходя к нам. – Позже можем сходить поесть.
Я сажусь в одно из кресел с чашкой кофе. Последние дни научили меня, что изматывают не сами путешествия, а паузы между ними. Такие моменты, как этот, лишают меня покоя, делая раздражительным, потому что у меня нет того, что уймет это противное посасывание под ложечкой.
– Выяснили что-нибудь новое? Про Оливию? – спрашивает Йоаким, когда Милла уходит в душ.
– Нет.
Йоаким наливает себе кофе и садится в кресло рядом.
– Еще один ложный след?
– Может быть и нет.
– Правда?
– Нужно подождать, что найдет Ивер.
– Милла не особенно рассказывает мне, чем вы занимаетесь. – Йоаким наклоняется вперед, берет поднос с булочками и подносит к моему лицу.
– Как ты знаешь, мы идем по следу, который проложил Роберт перед тем, как его убили, – говорю я и беру булочку. – Йоаким довольно улыбается и ставит поднос на стол. – Самоубийство в Оркдале.
– Какое это имеет отношение к Сив с Оливией? Я думал, они убежали в Испанию.
Я бросаю короткий взгляд в сторону ванной, затем подаюсь к Йоакиму, так близко, что провоцирую его маскулинный страх прикосновения, но он все же не осмеливается отодвинуться или поменять позу.
– Нет, – шепчу я. – Оливия и Сив сели в неизвестную машину. С тех пор о них никто ничего не слышал. Как думаешь, что это значит? – Я моргаю и опускаюсь обратно в кресло.
– Они мертвы, – запинаясь, бормочет Йоаким. – Ты думаешь, они мертвы?
Я киваю.
– Так же думал Роберт, – добавляю я. – Поэтому и начал рыться в других делах об исчезновении.
– Н-н-но я не понимаю…
– Я думаю, их похитил серийный убийца. Роберта убили, когда маньяк понял, что кто-то напал на его след. А теперь он ищет нас.
– Что?! – Йоаким смотрит на меня, открыв рот.
– Торкильд, это не смешно. – Милла стоит на пороге ванной в халате и с полотенцем на голове.
– Что? – повторяет Йоаким и смотрит попеременно то на меня, то на Миллу.
– Он тебя подкалывает, – говорит Милла. – Ты что, не понимаешь?
– Зачем? – спрашивает Йоаким после того, как Милла исчезает в спальне. – Ты считаешь, это смешно?
– Да, – отвечаю я. – Это смешно – как ты бегаешь вокруг, словно домохозяйка из пятидесятых, печешь булочки, мелешь кофе и чуть не душишь свою девушку, когда вы трахаетесь. Я думаю, так же считал и Роберт.
– Следи за языком, – начинает Йоаким, собираясь встать.
–
– Ты больной на всю голову, – говорит он по-шведски и снова опускается в кресло.
– Да, это точно, – шепчу я, когда Милла выходит из спальни. – А ты не тот, за кого себя выдаешь.
– Вы все еще подкалываете друг друга? – Милла подходит к холодильнику и достает бутылку «Фарриса».
– Нет-нет, – говорю я и встаю. – Мы только чуть ближе знакомимся. – Затем я снова смотрю на Йоакима, все еще вцепившегося в подлокотники. – Спасибо за булочки, друг, – я протягиваю ему руку.
Йоаким смотрит на протянутую руку и наконец сглатывает, встает и пожимает ее.
– Не за что, – произносит он и исчезает в спальне.
– Зачем ты его дразнишь? – спрашивает Милла, подходя и садясь рядом со мной.
– Считай это естественным следствием той версии, которую мы избрали, связывая смерть Роберта с делом об исчезновении Сив и Оливии. Это заставляет меня поближе рассмотреть твоих мужчин, круг общения Роберта и Оливии.
– И ты решил начать с Йоакима? – Милла издает краткий смешок. – Господи, да ты же видел его, он и мухи не обидит. Кроме того, он один поддерживает меня во всем этом. Йоаким был на седьмом небе от счастья, так же, как и я, когда Роберт рассказал, что нашел Оливию, и полностью раздавлен, когда она пропала.
