Встретимся в раю полностью

– Да, – бормочу я самой себе и переворачиваюсь на живот, чтобы смотреть на дом между деревьев. – Повезло. – Слово застревает в горле. Не помню, чтобы я когда-нибудь употребляла его по отношению к себе. Повезло – неведомое для меня понятие, я всегда говорила так о других, от этого слова всегда щемит внутри, когда я прохожу мимо взрослых с детьми, семей на веранде ресторана, или когда заглядываю в окна машин, припаркованных в ряд около нашей школы и ожидающих детей после последнего урока.

– Пойдем, – Сив ставит бутылку на камень передо мной. Она стаскивает с себя блузку и расстегивает штаны. – Хочу искупаться. – Она останавливается и, смеясь, смотрит на меня. – Нет, мы должны искупаться.

Я снова смотрю на лес и дом на другой его стороне.

– Повезло, – шепчу я, прижавшись подбородком к рукам на теплом камне. – Да, мне и правда повезло.

После ухода Кенни я остаюсь сидеть на камне. Море передо мной мерцает серебристо-синими оттенками, деревья на ветру скрипят.

– Вот ты где, – у камня показывается Йоаким. – Не замерз?

– Замерз, – отвечаю я.

– Тогда пойдем в дом.

– Сейчас. – Я провожаю взглядом солнечный свет. Оттолкнувшись от скал, он скользит по поверхности воды, там, где она становится более неспокойной и темной.

Йоаким продолжает стоять у меня за спиной.

– Ты правда говорил с ней? С Оливией?

– Да.

– Где она?

Я пожимаю плечами.

– Ты уверен, что это была она?

– Нет.

– А что она сказала?

– Просила меня прекратить искать ее.

Йоаким подходит ближе, его тень скользит по моей руке, пока он не останавливается.

– Почему?

– Она боится, боится, что кто-то найдет ее.

– Кто?

– Не знаю, – вздыхаю я и поднимаю на него взгляд. – А ты как думаешь?

– Милла, – начинает он и садится на камне рядом. – Я думал, она обрадуется, узнав, что Оливия жива, но она словно…

– У тебя есть дети, Йоаким? От прошлых отношений или…

– Нет. Я был бы не прочь стать отцом, – говорит он, ковыряя камень руками. – Мальчика или девочки, я бы водил его или ее на море в такие дни, как сегодня. Я обрадовался, когда Милла рассказала, что у нее есть дочь, и обрадовался еще больше, когда она сказала, что попытается найти ее и мы станем одной семьей.

– А если она не вернется?

Он качает головой и отворачивается, его взгляд устремляется к островкам вдалеке.

– Вы ведь могли усыновить ребенка?

– Да, – начинает он. – Могли.

– Но?

– Я даже не знаю. – Йоаким отряхивается и встает.

– Мне придется снова увезти Миллу, – говорю я. – На юг страны. Скорее всего, сегодня же. Сможешь это организовать?

Он кивает.

– Это все этот Свейн Борг? Все из-за него?

– Да. Надо поговорить с его родственниками. Они живут рядом с Кристиансанном.

– Думаешь, это он забрал Оливию?

Я смотрю на него, не отвечая.

– Я помогу вам, – говорит он. – Но сначала пойдем в дом. Я напек свежих булочек. По бабушкиному рецепту.

– Я приду. Только посижу тут еще немного.

Вода кажется теплой, хоть солнце и ушло с камней у берега и стоит низко к линии горизонта.

– Замерзла? – Сив выныривает в нескольких метрах от меня, солнце светит ей в затылок, оставляя в тени лицо.

– Нет, – отвечаю я, покачиваясь на воде и касаясь ее кончиками пальцев. – Нет, не замерзла.

– Меня тошнит, – говорит Сив, подплывая ко мне.

– Ты ведь выпила почти всю бутылку, – замечаю я, когда она подплывает ко мне вплотную и обнимает. Я опускаю руки в воду и дотрагиваюсь до ее спины. Ее кожа холодная и в пупырышках.

– Пойдем, – говорю я, отпуская ее. – Поплыли обратно.

– Нет, – бросает она, кривит нижнюю губу, крепко обхватив мою шею руками. – Не хочу.

Хочу остаться здесь.