Настоящий король должен уметь решать две задачи одним ударом. Даже если у него под носом чуть было не устроили государственный переворот. Причём — именем его собственного сына.Но опыт не пропьёшь. Зачинщиков — казнить, народ — успокоить, а принца… можно, например, отправить налаживать отношения… с драконами.Раса древняя, таинственная, магически одарённая — и при этом сама, по неизвестной причине, активно ищущая контакта с людьми.И при этом не имеет значения, что прочие короли в такие браки своих сыновей и дочерей предпочитают не отдавать. Наш принц вполне самостоятельный. Уже активно использует свои таланты во благо государства. Магией, опять же, немного владеет.Так что такая задача ему будет вполне по силам. Справится. Как-нибудь… Может быть…
— Аркус, далеко ещё до трактира? — спросил я кучера, приоткрыв слуховое окошко.
— Час езды, ваше высочество, — ответили мне снаружи кареты, — недолго осталось.
Я откинулся на своём сиденье, проверяя подсумок с документами и шкатулку, в которой находилось несколько узелков с золотом. Дел предстоит много, нужно сосредоточиться.
— Что, вашбродь, скоро приезжаем? — послышался голос с противоположного сиденья. Мгновение спустя клубок чёрной одежды, на который с непривычки можно было даже не обратить внимания, развернулся, и передо мной предстал Ахеол — мой телохранитель, невысокий крепкий человек с ёжиком чёрных волос и цепкими зелёными глазами. Он был приставлен ко мне с возраста в 11 лет и верно служил уже восьмой год. И, стоит сказать, его услуги порой были просто неоценимы, особенно после того скандала, когда мне пришлось на долгое время покинуть дворец.
— Скоро будем в «Серебряном жёлуде», — ответил я, погружённый в свои мысли.
— Ой, как здорово, — потёр руки Аркус, — давно я не видывал мою ненаглядную Аглаюшку…
— Ахеол, — сурово сказал я, — сегодня я еду в этот трактир, чтобы заключить с хозяином королевский контракт. Ты можешь хотя бы сегодня не подкатывать к его супруге?
— Вашбродь, — Ахеол, принципиально обращавшийся ко мне только таким образом, принял оскорблённый вид, — ну как я могу видеть страдающую женщину и не утешить её? Думаете, раз меня с улицы подобрали, натаскали и к вам пристроили, так я и не знаю, как оно бывает? Хозяева трактиров среди простого люда настолько завидные женихи, что на какую девку он в деревне пальцем покажет — ту ему под венец и приволокут. А теперь что? Ему пятьдесят, он даже если и захочет — ничего в постели не сделает. А ей тридцать только, и она, как бедная голубка, целыми днями в этой таверне пашет и света белого не видит.
— Ахеол, это не наше дело, — проворчал я, понимая, что слышу это, наверное, уже сотый раз, — в любом случае, ты хотя бы сегодня можешь держать себя в руках? Мы туда, вообще-то, по государственному делу едем. И нас ещё, вообще-то, в Орхорском Магическом Университете на этой неделе ждут.
— Ой, а в Университете меня Матьюшка, завхозница ждёт, каждый раз так мне рада, такой стол собирает, какой вы, вашбродь, никогда в жизни и не отведывали, вот зуб даю. А уж когда я наемся такой вкуснятины, так потом в постели…
— Я тебя когда-нибудь уволю, — проворчал я, скрестив руки на груди.
— Ах, вашбродь, — с притворной тоской вздохнул Ахеол, — вы всё только обещаете и обещаете. А хочется на волюшку-то, как есть, хочется, да только разве ж вы мне когда бумагу такую подпишете?..
Фыркнув, я полез в кожаный подсумок, проверяя бумаги. Ясное дело, что вся эта беседа носила самый несерьёзный характер. После того, как я дороги в королевстве в порядок привёл, Ахеол стал мне предан ещё больше, хотя, казалось бы, после полутора десятка сорванных покушений, куда уж больше. И он прекрасно знал, что я никуда его от себя не отпущу, да он и сам не хотел уходить.
И мы ехали и ехали, и дорога, по которой катилась наша карета, была идеально ровной. И в этом — целиком и полностью моя заслуга.
В возрасте с шестнадцати до восемнадцати лет я, принц Дитрих Атросский, занимался тем, что приводил дороги нашего королевства в порядок. Ведь, в самом деле, как государство может быть процветающим, если пятёрка крупных городов соединена между собой дорогами такого качества, что осенью и весной двеять из десяти караванов отказывались путешествовать — себе дороже выходило? И после своего обучения в Орхорском Университете Волшебства я, выпровоженный досрочно из Университета по комплексу самых разных причин, поднял эту тему в разговоре с отцом. И была у нас с ним на эту тему очень долгая дискуссия.
Я люблю своего папу. Очень люблю. И он хороший король. Правда, очень хороший. Народ его, конечно, не очень, чтобы любит, но с учётом того, что некоторых наших предков пару столетий назад и на вилах из дворца выносили, держался он очень неплохо. Но при этом у него был глобальный правительственный заскок: внешняя политика его интересовала раз в десять сильнее, чем внутренняя. Мол, собственное население до этого как-то жило — и после проживёт, раз уж привыкло терпеть. А вот налаживание отношений с внешними странами — это было очень важно. И сколько бы я ни приводил аргументов, что от хорошей сети дорог выиграют все, ясно было одно: он меня просто не слышит. И лишь приведя последний аргумент: мол, к нам приезжают зарубежные послы — а у нас даже дорог нормальных нет, удалось-таки сдвинуть дело с мёртвой точки. Хотя свою роль сыграл и тот факт, что я его основательно этим достал. Да, я умею быть убедительным.
