– Пиши, конечно. А в Прибрежное хочешь, так я тебя подброшу, мне за Дашенькой ехать.
– Не надо, я сам. Пешком.
Хозяин покивал. Сидел и дымил, ожидая, пока Витька дощелкает Степану коротенькое письмецо с просьбой о деньгах. Дым плыл кольцами, туманными змейками вился вокруг люстры, пластался по потолку.
Витька закончил письмо. Перечитал. Перед глазами стояла маленькая пещерка с углями цвета вишенного варенья, грязная кожа обнаженной девушки с неловко подломленной под себя рукой. Кровь с пеплом и песком на лице в смерть избитого мужчины, что полз и полз, оставаясь на месте.
…Плавно нажал на мышку и подтвердил беспокойной программе, что да, не будет отправлять. Встал, держа в руке бумажку с адресом.
– Ну, я пойду. Выспаться надо бы.
– Ага, иди. Прости уж, за рассказы.
– Нормально, дядь Коля, все хорошо.
– Я ведь, парень, после того молиться начал. Но молюсь неправильно, только о смерти его молюсь. Видно, потому и молчит бог.
– Иди уж. Поспите.
