Дверь закрылась и все звуки присмирели, металл заговорил вполголоса, чтоб не мешать двоим. Но Витька этого и не услышал. Не увидел, как внимательно смотрит на него Яша, обойдя стол с модной прозрачной столешницей и упав в дизайнерское полукресло. Лишь краем глаза зацепил огромный снимок на стене, кто-то там с ногами и платье блестит золотом, улыбки сверкают в объектив, но – потом, потом. Потому что на стекле, поверх вытянутых яшиных спортивок, черным, замкнутым в молчании зверьком лежала его фотокамера. Рядом бумажник и корчневая кожица паспорта. Но они просто лежат, а фотоаппарат молчит, замкнут. Обиделся.
Витька спрятал руки за спину, как школьник, спохватился и сунул в карманы куртки.
– Ты садись, в ногах правды нет. Видишь, все целое твое. Даже фотки целы.
«Рыбы!», вспомнил Витька и поразился, – выпало из памяти или сам выгнал, чтоб подушку не грызть. Рыбы и обнаженная девушка в толще волны.
Дверь открылась, Томочка и Риточка торжественно, на подносиках, принесли заказанное, и по кивку Яши, ушли, плотно прикрыв двери.
– Нравятся?
– Что?
– Ну, ты чудик, Витюха! Девки, говорю, нравятся тебе?
– Н-не знаю. Нравятся да.
– А которая больше?
– Яков Иваныч. Хватит по ушам ездить. Ты хотел поговорить? Обо мне и о вещах моих?
Яша усмехнулся. Протянул руку и взял чехол с камерой, стал крутить в руках. Витька сидел, смотрел с ненавистью.
– О тебе, говоришь? Хорошо, давай о тебе. Я, брат, на старом катере хожу в море, сам видел, да? А вот этого не видел у меня. Я тут все сделал, европейский уровень. Специалистов выписывал из Москвы, дизайнеров с архитекторами. Была у меня мечта, понимаешь, чтоб все – на самом высшем уровне. И я ее сделал! Видел, что написано на входе? Я построил «Эдем»!
– Поздравляю.
– Спасибо, принимаю. Потому что горжусь. В сраном поселке, в котором при совке на пляжу собачьи будки стояли, из фанеры, мать их за ногу, я своими руками и мозгами, сделал центр элитного отдыха!
– Угу. Я уже в курсе, что за отдых тут у тебя.
Яша открыл бутылку, отпил минералки. Вытирая полотенцем испарину со лба, усмехнулся.
– И что? Ты против, что ли? Все виды отдыха. Обслуга – пальчики оближешь. Медицина, расслабуха полная, массажист приезжает один, потом другой его сменяет. И заметь, мне зимы – нету! Гостиничка моя никогда пуста не стоит!
– Ага. И Томочка с Риточкой…
– Малолетки еще. Берегу. Но материал хорош. Ты там у себя в столицах видел такие вот ножки? Попочки такие?
Длинные пальцы отрывали одну за другой розовые виноградины и складывали на столе, ожерельем вокруг фотокамеры.
– Видел!
– Не сомневаюсь. А вот если бы еще увидел, что эти оленятки делать умеют, заткнулся бы и молчал.
Витька потянулся, взял бутылочку. Свинтил крышку и слушал, как щекочут палец пузырьки, прыгая из свежей глубины.
– Чего от меня хочешь?
– Я, брат, помочь тебе хочу. Ну и себя не обижу. Иди-ка, Витюха, ко мне в штат фотографом, а? Денег отпишу тебе таких, что ты и посчитать не учился.
За дверями кто-то завизжал, пробегая, послышался мужской смех. Яша поморщился:
– Конец тренировкам, щас начнуть щенячить.
– Наташка, душа моя, зайди на минутку.
Витька напрягся, смотрел в лицо Яше и слушал. Вот дверь открылась, а звуки там изменились, металл смолк, вместо него: шаги, голоса, шуточки, где-то вода шумит. И по лицу, по улыбке хозяйской, что, как рукой по боку любимого автомобиля, понял – пришла. Мелькнуло сбоку золотом, прошуршало и Наташа, с высоко забранными волосами, в открытом блестящем платье, проплыла, коснувшись его локтя бедром, в изгибе обогнула стол и плавно села к Яше на колени. Протянула руку, взяла пальцами прозрачную виноградину и положила в рот. Яша поглаживал девушку по колену, покачивал.
– Вот она, моя красавица, сокровище мое. Куда там Риточкам-Томочкам. Наташенька, мы с твоим дружочком переговоры ведем, так что распорядись там, в зале. Пусть быстренько валят в душ, девчоночки на дежурство потом, а ребятки, кому на вахты – по домам, остальные в бильярдную. Нехуй разврат разводить! Поняла?
– Да, любимый, – сказала Наташа, глядя в лицо Витьке плывущими, качающимися глазами. Достала еще одну виноградину, повернулась и провела по губам Яши. Тот ухмыльнулся, открыл рот, прихватывая ягоду крупными ровными зубами.
– И учти, меня дождись. Обедать пойдем вместе. А узнаю, что без меня квасишь, знаешь, что будет.
– Да, любимый.
Наташа так же плавно встала и пошла к выходу, глядя на Витьку равнодушно. Только, проходя мимо, посмотрела на большой снимок на стене. И Витька посмотрел. Там, на темном с блесками фоне, за ресторанным столиком, сидела она же, в этом же платье, во весь кадр положив ногу на ногу, склонив голову к плечу и улыбаясь. Темные волосы сливались с фоном и на краю их, чуть дальше – Яша в смокинге и почему-то в очках с тонкой металлической оправой, крутит в руках сигару.
Наташа идущая, чуть покачнувшись, прошла, заговорила уже за дверью. Наташа сидящая осталась сидеть на плакате, занимая роскошными ногами половину маленькой комнатки.
