не мой. Если бы я считала, что ты хоть чем-то схожа с женщиной, скрывавшейся под именем
Лейси Лок, мы бы сейчас не говорили об этом.
— Тогда почему мы говорим? — спросила я. — Вы сказали, что я не знаю, как работать с
системой, но не говорите, что другие знают. Лия? Майкл? Даже Слоан. Вы не смотрите ни на
одного из них так, как смотрите на меня.
— Потому что они — не я, — кажется, слова агента Стерлинг высосали из машины весь
воздух. — Я не читала твой файл и не встречалась с твоей тетей, Кэсси, — она закрыла рот. К тому
времени, как она снова заговорила, я решила было, что мне послышалось. — Когда ты нарушаешь
правила… Когда начинаешь уверять себя в том, что результат оправдывает средства, страдают
люди. Протокол спасает жизни.
Она провела рукой по тыльной стороне шеи.
Стояла середина дня, без кондиционера в машине было очень душно.
— Ты хочешь знать, почему именно ты так заботишь меня, Кэсси? Потому что ты на самом
деле чувствуешь. Майкл, Лия, Дин — они очень рано научились отключать свои эмоции. Они не
привыкли подпускать к себе людей. Они не видят нужды каждый раз рисковать жизнью. Слоан не
всё равно, но она работает с фактами, а не с эмоциями. Но ты? Ты никогда не сможешь перестать
заботиться о людях. Для тебя дело всегда будет в жертвах и в их семьях. Это всегда будет чем-то
личным.
Я хотела сказать ей, что она ошибается. Но стоило мне подумать о Маккензи Макбрайд, я
поняла, что она была права. Каждое дело будет для меня личным. Я всегда буду жаждать
правосудия для жертв. Я сделаю всё что угодно, чтобы спасти одну жизнь, так, как мне хотелось
бы, чтобы кто-то спас мою мать.
— Я рада, что сегодня ты здесь для Дина, Кэсси. Ему нужен кто-то, особенно сейчас — но
если ты серьезно настроена заниматься тем, чем занимаемся мы, чем занимаюсь я, эмоции —
роскошь, которой ты не можешь себе позволить. Вина, злость, сочувствие, готовность пойти на
всё, чтобы спасти жизнь — дай им волю и человек может лишиться жизни.
Прежде чем покинуть ФБР, она потеряла кого-то. Потому что она позволила своим эмоциям
овладеть ею, во время работы над делом. Потому что в пылу битвы, она забыла о правилах.
— Я должна знать, где ты была прошлой ночью, — словно заевшая запись. — Я даю тебе
шанс поступить правильно. И лучше тебе воспользоваться им.
Часть меня хотела всё рассказать ей, но это был не только мой секрет. Он также
принадлежал Майклу и Лие.
— Бриггс не знает, что ты уходила. Как и Джадд, — Стерлинг позволила скрытой угрозе
повиснуть в воздухе. — Готова поспорить, ты никогда не видела Джадда по-настоящему сердитым.
А я вот видела. Не советую.
Когда я не ответила, агент Стерлинг замолчала. Температура в машине стала невыносимой.
— Ты принимаешь плохое решение, Кэсси, — я ничего не ответила и её глаза сузились. —
Просто скажи, — произнесла она, — есть что-то, что я должна знать?
Я прикусила нижнюю губу и подумала о том, на что приходится идти Дину, чтобы
выпытать крохи информации у отца.
— У Эмерсон был роман с её профессором, — наконец сказала я. Я должна была
рассказать это ради Дина. — С тем, который пишет книгу об отце Дина.
Агент Стерлинг сняла куртку. Видимо, ей тоже было жарко.
— Спасибо, — сказала она, разворачиваясь на сидении, чтобы взглянуть на меня. — Но
слушай и слушай внимательно: когда я сказала тебе не лезть в это дело, я не шутила. Ещё раз
ступишь за пределы Квантико без моего разрешения и я одену на тебя датчик движения.
Я едва расслышала угрозу. Я не ответила. Я не могла говорить. Я даже думать не могла.
Когда агент Стерлинг сняла куртку, она слегка помяла футболку. Ткань изогнулась, позволяя
мне увидеть кожу под ней. Прямо под её ключицей красовался шрам.
Клеймо в форме буквы «Р».
Глава 21
Стерлинг взглянула вниз. На её лице не было абсолютно никаких эмоций, она расправила
футболку. Теперь шрама было не видно, но я не могла перестать глазеть на неё.
Свяжи их. Заклейми их. Режь их. Повесь их.
За всё то время, что мы провели в комнате для наблюдений, она не отвела глаз от Дэниела
Рэддинга.
— Моя команда расследовала дело, — спокойно произнесла Стерлинг. — Я подобралась
слишком близко и была неосторожна. Рэддинг держал меня у себя два дня, пока мне не удалось
спастись.
— Вот откуда вы знаете Дина, — всё это время я гадала, как им удалось построить такие
близкие отношения, если она всего лишь арестовала его отца. Но если она оказалась одной из
жертв Рэддинга…
— Я не стала его жертвой, — сказала Стерлинг, жутковато читая мои мысли. — Я выжила,
и выжила я благодаря Дину.
— Об этом деле вы и говорили? — я едва обрела дар речи. Мой голос был надломленным и
едва слышным. — Когда вы сказали, что стоит дать волю эмоциям и это может стоить жизни
человеку, вы говорили о ком-то, убитом Дэниелом Рэддингом?
— Нет, Кэсси. И больше я не собираюсь отвечать на вопросы о Дэниеле Рэддинге, моём
прошлом или клейме на моей груди. Ясно?
Голос Стерлинг звучал так ровно, так сухо, что мне пришлось кивнуть.
Дверь тюрьмы распахнулась, и из неё вышли Бриггс с Дином. С ними был всего один
