вещи в ожидающие решения головоломки. — Опустить её до семнадцати.
Я не объяснила причин, но я заметила, как осознание этих слов повлияло на Дина. Ему
было семнадцать.
Бриггс уставился на меня.
— Что ты такое говоришь?
Он мог бы сказать, что такое описание не походило нашему Н.О. Он не стал. Я ждала
протеста от Стерлинг. Его не последовало. Мы находились в сердце битвы. Мы имели дело не с
подражателем. Мы имели дело с человеком, державшим агента Стерлинг взаперти, пытавшим её.
Даже из-за решетки, Рэддинг играл с ней в игры разума.
Он играл с Дином.
Я не закончила на этом, и не стала думать о том, как почувствует себя агент Стерлинг через
день, неделю или месяц. Я развернулась к Бриггсу и ответила на его вопрос.
— Наш Н.О. и Рэддинг — не напарники, — сказала я. — У людей вроде Дэниела Рэддинга
нет напарников. Они не видят в людей равных себе, — я постаралась подобрать правильное слово.
— Мы ищем не напарника, — наконец произнесла я. — Мы ищем ученика.
Глава 37
На следующее утро агент Бриггс принес Лие DVD-диски.
— Здесь записи всех до единого допросов Рэддинга с начала этого дела, — сказал он ей. —
Они в твоём распоряжении.
Прежде чем Бриггс успел передумать, Лия выхватила у него диски. Стоящая рядом с ним
Стерлинг откашлялась.
— Ты не обязана это делать, — сказала она. — Директор одобрил ваше участие в
расследовании, но вы можете отказаться.
— Вы не хотите, чтобы мы отказались, — Майкл обратил внимания на её осанку и
выражение её лица. — Вы ненавидите себя за это, но надеетесь, что мы согласимся.
— Я в деле, — Лия перебила Майкла прежде, чем он успел прочитать в выражении лица
агента что-то ещё. — Как и Кэсси со Слоан.
Мы со Слоан не стали возражать.
— Мне тоже больше нечем заняться, — вставил Майкл. Он говорил непринужденно, но я
заметила в его глазах блеск тех же эмоций, что я видела в них, когда он оттаскивал Дина от
Кристофера Симмса. Никому не позволено играть с жизнями тех немногих, о ком он заботится.
— Лия, Майкл и Кэсси, вы будете тщательно просматривать эти допросы, — Бриггс
коротко и быстро раздавал приказы. — Рэддинг думает, что у него есть преимущество. Сегодня это
изменится.
Агент Стерлинг сконцентрировалась на Дине.
— Если ты в деле, — сказала она тише, чем прежде, — вы с Бриггсом увидитесь с твоим
отцом.
Дин ничего не ответил. Он просто надел легкое пальто поверх потрепанной белой футболки
и развернулся к двери.
Стерлинг обернулась к Бриггсу.
— Думаю, это значит, что он в деле.
Ей было больно просить Дина о подобном, но ещё сильнее её ранило бездействие или
мысль о том, что она делает не всё, что возможно, чтобы всё это кончилось.
Агент Стерлинг была не накрашена. Она не заправила рубашку. Эта энергия, эта
решительность, подсказала мне, что я смотрю на ту Веронику Стерлинг, которой её когда-то знал
Дин.
На ту, которую, по словам агента Стерлинг, я ей напоминала.
— Ты в порядке? — спросил у неё Бриггс.
— Ты ведь меня знаешь, — Стерлинг улыбнулась, не показывая зубов. — Я всегда
приземляюсь на ноги.
Несколько секунд Бриггс глядел на неё, а затем последовал к двери вслед за Дином.
— Как насчет меня? — окликнула его Слоан.
Ответила ей агент Стерлинг.
— Как у тебя с географией?
Слоан скрылась в подвале с горой карт, чтобы разработать географический профиль
напарника Рэддинга. Все остальные отправились в комнату с большим телевизионным экраном.
Мы с Майклом сели на противоположных краях дивана. Лия вставила принесенные ей Бриггсом
диски в плейер и села между нами, прижав одну ногу к груди, а вторую вытянув перед собой.
Агент Стерлинг замерла в дверном проеме, глядя на то, как мы смотрим начало записи.
Дэниел Рэддинг сидел за длинным столом. Его руки в наручниках были прикованы к
столешнице, но сам он выглядел так, будто пришел на собеседование по поводу работы. Дверь
слева от него открылась, и зашел агент Бриггс с папкой в руках. Он сел напротив Рэддинга.
— Агент Бриггс, — в голосе этого монстра было что-то музыкальное, но именно его глаза
приковывали к нему внимание: темные, задушевные глаза с едва заметными морщинками в их
уголках.
— Чем я обязан этому бесценному удовольствию?
— Нам нужно поговорить, — Бриггс говорил по-деловому. Он не торопился. Не растягивал
слова. — Насколько я знаю, в последнее время вы получали необычно много писем.
Рэддинг улыбнулся. Его лицо сделалось скромным, почти мальчишеским.
— Я необычный человек.
— Работники тюрьмы осматривают ваши письма и записывают имена отправителей, но
они не хранят копий самих писем.
— Как неосторожно с их стороны, — высказался Рэддинг. Он согнул руки и самую малость
наклонился вперед, всего на долю дюйма. — Никогда нельзя быть слишком осторожным с…
записями.
Что-то в слове «записи» заставило меня подумать, что он говорил о чём-то другом — о чём-
то таком, что поможет ему забраться в голову агента Бриггса.
Может Рэддинг вел записи обо всех убитых им женщинах?
Бриггс не поймался на уловку.
