Однако политика принуждения далеко не дала тех результатов, на которые рассчитывала церковная власть. Уже начиная с эпохи Константина Великого в Церковь хлынули широкие массы без твердого убеждения в истинности новой веры. Что касается крещенных по принуждению, то большинство из них даже не считало нужным отказаться от исполнения своих прежних религиозных обрядов. Случалось, что сама церковная власть была принуждена принимать меры против собственной политики. Закон Льва Исаврянина принудил некоторое количество евреев креститься, но он не мог сделать из них действительных членов Церкви. «Поелику некоторые из еврейского вероисповедания, блуждая возмнили ругатися Христу Богу нашему, притворно делаяся христианами, втайне же отвергался Его и скрытно субботствуя, и прочее иудейское исполняя: то определяем сих ни во общение, ни в молитве, ни в церковь не приимати: но явно быти им, по их вероисповеданию, евреями: и детей их не крестити, и раба им не покупати, или не приобретати. Аще же кто из них с искреннею верою обратится и исповедует оную от всего сердца, торжественно отвергая еврейские их обычаи и дела, дабы чрез то и других обличити и исправити: сего принимати и крещати детей его, и утверждати их в отвержении еврейских умышлений. Аще не таковы будут: отнюдь не приимати их». Само по себе это постановление VII Вселенского собора (787) является явным осуждением политики принуждения, но в действительности оно было только отдельным эпизодом, так как до собора и после него политика принуждения продолжала практиковаться. Оно было вызвано не столько чисто церковными соображениями, сколько желанием осудить все, что делалось в иконоборческую эпоху: собор происходил под знаком реакции против этой эпохи. Мы можем допустить, что во время иконоборчества принуждение приняло более резкие формы, чем это было обычно, и переходило в насилие, но принципы принуждения как миссионерского средства сложились ранее этой эпохи. Этой оговоркою нисколько не подрывается искренность отцов собора, принявших решение о возвращении в первобытное состояние евреев, притворно перешедших в христианство. Постановление II Никейского собора [VII Вселенского] не означало перемены церковной политики по отношению к нехристианам и еретикам. Оно имело временное значение и касалось определенных конкретных случаев, указанных в правиле собора. Византийская империя до конца своих дней не знала религиозной свободы. Она передала это Русской Церкви и русскому государству, которые принуждение и прямое насилие оправдывали византийскими постановлениями.
В средние века, особенно на Западе, церковная власть не останавливалась даже перед прямым насилием. Как и на Востоке, на Западе миссионерская задача понималась весьма просто: надо было добиться совершения крещения. Поэтому считалось допустимым насильственное крещение или крещение без ведома крещаемого, например, во время его сна. Если в начале средних веков церковная власть иногда принимала меры против лиц, неискренно перешедших в христианство, то позднее с этим нисколько не считались. При насильственном крещении или крещении без ведома крещаемого не могло быть речи о каком–либо искреннем решении. Насильственно крещенный мог протестовать против такого способа принятия в Церковь, но все равно он считался крещеным со всеми вытекающими отсюда в средние века последствиями. Одним из этих последствий могло быть великое отлучение, то есть гражданская смерть. Несомненно, что практика насильственного крещения появилась под влиянием искаженного смысла учения о действительности таинств
