Вступление в Церковь полностью

Исходя из предпосылок современного учения о совершителе таинства крещения, казалось бы, что такого рода крещение следует признать действительным. Точнее было бы сказать, что такого рода крещение следует признать, употребляя католическую терминологию, незаконным, но действительным. Внутри самой церкви этот вопрос собственно не ставится, так как такого рода случаи на практике не встречаются. Однако мы увидим ниже, что этот вопрос приобретает большую остроту, когда речь идет о крещении, совершенном лицом, не состоящим в Православной Церкви.

Форма таинства крещения считается действительной, если крещение совершено с троекратным погружением в воду с произнесением тринитарной формулы. В этом вопросе особенно ясно выступает недостаточность канонического понятия действительности таинств.

С течением времени между Католической и Православной Церквами образовалось различие в способе совершения крещения: Православная Церковь совершает крещение через погружение, а Католическая — через окропление. Начиная с XVII века Русская Церковь не считает это различие столь существенным, чтобы оно влекло непризнание с ее стороны действительности таинства крещения Католической Церкви [180]. Но Греческая Церковь отвергает крещение католиков, рассматривая его, по выражению составителей Пидалиона, [181] как rantisma (окропление), а не как baptisma (погружение). Таким образом, в пределах самой Православной Церкви мы встречаемся с двумя понятиями канонической действительности таинства крещения.

Правильность употребления крещальной формулы является необходимым условием канонической действительности крещения. В каноническом законодательстве мы почти не находим правил относительно формы крещения, совершаемого в пределах кафолической Церкви, в связи с вопросом о его действительности.

Совершение крещения в кафолической Церкви служило гарантией правильности его формы, а потому каноническое законодательство было почти исключительно занято крещением, совершаемым вне кафолической Церкви.

В связи с этим надо отметить два постановления по этому предмету: 49–ое и 50–ое Апостольские правила. Первое гласит: «Аще кто, епископ или пресвитер, крестит не по Господню учреждению во имя Отца и Сына, и Святаго Духа, но в трех безначальных, или трех утешителей: да будет извержен» [182]. Во втором говорится: «Аще кто, епископ или пресвитер, совершит не три погружения единого тайнодействия, но едино погружение даваемое в смерть Господню: да будет извержен» [183].

Обычно принято считать, что в этих правилах осуждается, крещение, практикуемое еретиками — гностиками и евномианами [184]. Это, вероятно, правильно, но только в том смысле, что упомянутая в правилах форма крещения действительно практиковалась еретиками, а потому осуждение этой формы крещения косвенно осуждало крещение этих еретиков. Однако сомнительно, чтобы составитель Апостольских правил имел в виду в 49–ом и 50–ом правилах еретиков.

Относительно крещения еретиков имеются специальные правила (46–ое, 47–ое и 68–ое), а потому вряд ли было необходимо специально еще раз говорить о крещении еретиков. Если бы речь шла о еретическом крещении, то указанные правила были бы иначе редактированы. Во всяком случае, в них было бы совершенно излишне угрожать епископу или пресвитеру извержением, не говоря о том, что далеко не во всех гностических сектах имелась иерархия. Еще более странно, что составитель Апостольских правил прилагает наименование епископ и пресвитер к представителям этой иерархии, тем самым как–будто косвенно признавая их. При том осмосе [185] богословских мнений и практики, который происходил в древней Церкви, вполне можно допустить, что епископ или пресвитер в далекой Сирии под влиянием еретической практики бессознательно допустил отступление от принятой формы крещения. В остальном, вероятно, эти церкви содержали правильное учение, нисколько не разделяя никаких еретических мнений.

С точки зрения канонического права, указанные крещения недействительны, причем их каноническая недействительность такова, что она является презумпцией их благодатной недействительности. Однако составитель правил совершенно умалчивает об их недействительности. Вряд ли это случайность или недоговоренность, так как к вопросу первостепенной важности о действительности крещения составитель Апостольских правил не мог отнестись без должного внимания.

В силу этого умолчание правил по этому предмету не может рассматриваться как бесспорное свидетельство отвержения действительности такого крещения. При взглядах составителя Апостольских правил на еретическое крещение он не преминул бы об этом прямо сказать [186].

Если об этом не говорится в правилах, то это может означать, что вопрос о действительности неправильно совершенного крещения не может быть разрешен в порядке канонической действительности, а подлежит разрешению в каждом отдельном случае через рецепцию церквей.