— Позвольте поинтересоваться, что ищем? — вдруг раздается грубый мужской голос с намеком на шутку за моей спиной, я вздрагиваю и испуганно оборачиваюсь.
В начинающихся сумерках и в падающей от капюшона тени разглядеть его лица невозможно. В одной руке он держит веревку, вторая — в кармане куртки.
От накатившего на меня ужаса сердце пропускает удар, я превращаюсь в каменное изваяние, и струйка холодного пота медленно стекает по спине.
Через несколько секунд, которые мне показались вечностью, из кустов вдруг выныривает корги и трусцой подбегает к хозяину.
— Отстаешь, дружище, — мужчина, скинув капюшон, присаживается на корточки и треплет питомца за ушами. Тот радостно виляет хвостом и отвечает хозяину громким лаем. — Вышел погулять, а бегаешь, как старичок. Ну? Куда такое годится?
Пока хозяин общается со своим ушастым другом, я успеваю рассмотреть, что в его руках вовсе не веревка, а обычный поводок. Страх медленно отпускает меня, возвращая способность мыслить: значит, не за мной. Значит, просто гуляют.
Уф! — перевожу я сбившееся дыхание.
— Неужели — клад? — усмехаясь, мужчина возвращает мне свое внимание, и корги, словно почуяв интерес хозяина, направляется в мою сторону.
— Если бы клад, — возвращается ко мне дар речи, и в поисках подходящего ответа включается мозговой турбоускоритель. — Мама попросила для цветов земли накопать, — сочиняю я на ходу.
— Пончик, тебе тоже девушка понравилась? — отрывает взгляд от меня мужчина лет сорока, направляя его на рыже-белого ушастика с любопытством обнюхивающего меня.
Только знакомства и флирта мне сейчас не хватает!
— Вы извините, пожалуйста, но мне надо успеть до темноты, — щебечу я мужчине. — А то мама просила давно, а мне все некогда, работаю двадцать четыре на семь.
— Только вы что-то место выбрали не очень, — сочувствует мне хозяин собаки. — Надо копать, где более открытая местность, а тут одни корни, трудно ведь.
— Мама сказала, что именно, где корни — там самая лучшая земля, — заливаю я не краснея и беру лопату в руки, показывая, что разговор окончен.
— Ну что ж, бог в помощь, — произносит напоследок мужчина, и они исчезают с корги так же незаметно, как и появились.
Надо сказать, что удаляются они вовремя, потому что после нескольких глухих ударов клинком о землю раздается металлическое лязганье и скрежет. Сердце подпрыгивает в груди. Неужели мои усилия вознаграждены?!
«Вознаграждены ли? Для тебя было бы лучше ничего не найти» — опять возникает внутренний голос, когда его совсем не ждут.
Ничто не испортит мне настроения в этот прекрасный момент!
«Кто весел — тот смеется, кто хочет — тот добьется, кто ищет — тот всегда найдет!» — напеваю про себя известную песенку и с воодушевлением шурую черенком из стороны в сторону, расчищая слои и пытаясь понять, что же я обнаружила. Наконец поисковая операция подходит к концу: в почве вырисовывается прямоугольник, и я отбрасываю лопату.
Стелю под колени пакет, натягиваю плотные перчатки, и, руками разметав оставшуюся землю, натыкаюсь на какую-то загогулину, похожую на ручку. Очищаю ее — точно! Тяну, земля осыпается, и вверх подается небольшой металлический ящик. Отпускаю ручку, он бухается обратно, а я выпрямляюсь и опасливо оглядываюсь вокруг себя — никого, хотя не покидает ощущение, что кто-то стоит за деревьями и за мной наблюдает. Сердце бьется о ребра, эхом отдаваясь пульсацией в висках.
Солнце скрывается за деревьями достаточно быстро, сумерки сгущаются. Надо торопиться.
Я снова нагибаюсь в яму, и, уцепившись за ручку, вытягиваю на поверхность плоский контейнер. Странно, мне не удается обнаружить замок, чтобы его открыть. Он, как монолит. Верчу в руках — ничего: ни замочной скважины, ни кнопок… Ощупываю его, нажимаю, куда только можно, и бинго! Крышка в какой-то момент сдвигается в сторону, и я с трепетом и волнением заглядываю внутрь…
На первый взгляд мне кажется, что ящик пуст, потому что нутро его черным-черно. Но, сняв перчатки и осторожно проведя пальцами по замшевой поверхности дна, я натыкаюсь на два бархатных мешочка-кисета, не различимых в полумраке позднего вечера. Ну вот, а все не так уж и страшно, — мысленно успокаиваю сама себя. Глаза привыкают к черному фону, я ощупываю первый — в нем что-то твердое, похожее на шар, второй мешочек, полупустой, меня заинтересовал больше. Опускаю ящик на землю и, взяв тощенький кисет и ослабив затянутый шнур, аккуратно высыпаю на ладонь горстку поблескивающих стекляшек прямоугольной формы.
«Ну? Посмотрела? — снова без нужды вставил свои пять копеек внутренний голос. — Как думаешь, что это?»
Пожимая плечами в ответ и вздыхая, ссыпаю их обратно, — потом рассмотрю.
«Конечно, рассмотришь. Только бы тебя за них не грохнули по дороге» — продолжает умничать мое второе я.
Вздыхаю, наклоняюсь за ящиком, но он вырывается из рук, падает боком на землю и из него вываливается первый мешочек и еще какая-то замшевая папка, которую я не заметила.