- Ну, когда звёздная система находится от тебя на расстоянии несколько световых лет, и схлопывается в геометрическую точку при наблюдении, ты можешь лишь по косвенным признакам определить, что там происходит.
- Это навроде того, не превращается ли за моей спиной песок в жижу? - засмеялась Астриса.
- Да. Песок нет, а кое-что да, - цокнул Скупыш, - Ты знаешь, что на Пилкоре открыли какие-то штуки, которые не фиксируются почти никаким сканированием? Они предмозжия ломают, чтобы это могло быть вообще. А зафиксировали, когда установили широкоспектральные камеры в самых неожиданных местах - в коллекторах, под лестницами, в подвалах.
- Пуха се, - вспушилась грызуниха, - Да, помню. Они видели натуральный призрак крысы.
- Именно. Так что не всё так однозначно, как ноль.
- Почему как ноль?
- Потому что ноль однозначен однозначно - ноль, и всё. Нет никакой разницы, ноль километров или ноль картохли - всё равно ноль. А уже с единицей пошли двучтения... - грызь удержал катящуюся в смех грызуниху, чтобы та не упала на пол, - Кстати, солнце ощущаешь пухом?
- Да, - кивнула Астриса, - Несильно так греет, мягонько. Йа бы цокнула, вишнёвое солнце.
Скупыш ещё раз ояблочил экран с наиболее точной передачей цветов - сначала правым глазом, потом обоими, потом левым. Сверкающая сфера звезды, затемнённая до приемлемости, еле заметно колыхалась по краям, а по оттенку действительно напоминала вишню. Впрочем, услышать невооружённым яблоком оттенок звезды тоже мог убельчённый космонавт, а сперва все они выслушили белыми. Скупыш также знал, что гораздо проще послушать на планеты, особенно на пузыри с их однородной поверхностью: на фоне совершенно чёрного космоса пузырь окрашивается в цвет звезды крайне чётко, если пыриться достаточно издали. При этом, в нулевых, отражённый поток почти не зависит от цвета самого пузыря, а во-первых, пузыри и так всегда гелиево-водородные, и следовательно, однообразные. Вслуху этого космонавты направляли спектрометры не на звезду, от которой могут быть возмущения, а на пузыри, да и на глаз легко определить цвет.
Грызи развлекались цветом солнца, пока автоматика сканировала щебень и составляла программу для добычи ресов. Когда в наличии имелись цельные камни, как здесь, "паралис" мог шелушить их, не нарушая маскировки. Фрег хватал добычу передними захватами и покрывал полями маскировки, а обнаружить пропажу одного из неисчислимых камней - дело довольно кропотливое. Обмусолив камень и вытряхнув из него материал, корабль также аккуратно возвращал его на место, и принимался за следующий. Едва получив первые порции корма, производственные мощности модуля немедленно начали достраивать недостающие компоненты зондов, устанавливая в них готовую начинку. Стерволитограф, как это называлосиха, делал детали вообще любой конфигурации, причём довольно быстро, а оттуда они валили на сборку. Индюкатор только клюкал, отсчитывая единицы приготовленных к работе зондов.
Пока Астриса налопалась борща и залезла в ящик сурковать, Скупыш не спеша, с расстановкой, развернул фрег, высчитал подходящие орбиты, и активировав зонды, сбросил туда тридцать две штуки, сделав кольцо детекторов вокруг звезды. Грызь даже убедился, что металлическая чушка примерно в пол-метра длиной и с лапу толщиной стабилизировалась и распустила усы антенн, как положено - мало ли что. Набросать зондов было делом получаса, учитывая и время из изготовления, а вот со станциями слежения и связи пришлосиха повозиться подольше. В нулевых, они требовали больше ресов, так что грызь облетел все окрестности пузыря, пока собирал вкрапления металлов по камням. Кроме того, зонд собирался в три приёма, а станция в сорок два - сначала одни компоненты, потом сборка, другие, третьи, и так далее. На каждом этапе, следует заметить, могли вылезти косяки, и тогда следовало слушать осмысленным ухом и вмешиваться в работу программы.
Скупыш был убельчён опытом, и поэтому не опушневал над тем, что ему пришлосиха три раза тупо перезапустить программу, потому как этого не произошло автоматически - хотя должно было бы. Также он не доискивался до причин сбоя, а рассортировал файлы влапную, как оно всегда и шло по шерсти. На передних захватах фрега быстро нагромождалась плоская бочка с радарными решётками, и часа за четыре изделие было доведено до возможного совершенства. Грызь цокнул, вспушился, и задал орбиту для установки станции.
Таким же образом работали другие фреги на прочих направлениях, как и отдел контрразведки, создававший две группы ложных целей в стороне от настоящего ельника. Ресурсеры из системы летели под малой маскировкой туда, и только затем, под большой маскировкой, на ельник. На самом деле, эта схема была ещё далеко не самого высокого уровня бдительности, а её уже многие могли бы назвать параноидальной. Впрочем, среди убельчённых опытом космонавтов таких не водилосиха: одинадцать из десяти грызей знали, что гораздо приятнее и прибыльнее дружить с иной формой жизни, держа оную в прицеле.
