– Вот только пугать меня не надо, господин кавалер! Я, конечно, не герой, но и на полицейской службе меня два раза с того света вытаскивали. И заметь, вместо того чтобы сейчас с какой шлюхой кувыркаться, я за тобой таскаюсь, его слова проверяю. Или ты всерьез считаешь, что мне за это кто спасибо скажет?
А ведь он прав, подумал Ажан, мог бы все и до утра оставить, а то и вообще забыть, дело житейское.
– Ладно, извини… Но хоть как он здесь оказался?
В ответ Дюбуа рассказал историю, от которой уважение к нему у Жана выросло, а вот мнение о собственных мозгах, увы… Ведь знал, что еще три года назад амьенские бандиты получали информацию о караванах от своих людей на рынке наемников, знал, что дорога опасна, а подумать, как воспримут эти наемники и купцы парня, интересующегося амьенскими караванами, – не соизволил. Никто на мальчишку внимания не обратит?! Ага, сейчас. Ищите дураков в другом месте, где народ жизнью не рискует.
Пришлось рассказать о мадам де Ворг, которая еще и графиня Амьенская. Только убедить полицейского не получилось.
– Слушай, герой, вот ты сам бы в такую историю поверил? Целая графиня домой добраться не может – посылает аж виконта, да еще обряжает его как босяка. А сама напивается в дым под охраной кавалера Алой звезды. А теперь я среди ночи этого, как его, – Дюбуа посмотрел в бумаги, – а, де Сент-Пуанта, должен выпустить по одному твоему слову? Да ты знаешь, что парень никакой не дворянин!? Проверили уже, нет в нем магии. Вообще нет. А награда твоя, она, конечно, уважаемая, только порядочности кавалера не гарантирует, мы тут всякое видели.
Вот такие дела веселые, «жизнерадостно» подумал Жан. И полицейский прав, бодрые путешественники сами себя в идиотское положение поставили. Точнее один из них, детектив, прости господи, хоть и бывший. Что же, чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных решений. Перед де Безье вы, господин Ажан, засветились, теперь еще раз придется – сгорел сарай, гори и хата!
– Думаю, за меня мог бы мэтр Богарэ поручиться, – не слишком уверенно сказал Жан, – если, конечно, согласится прийти. Фамилию мою он не вспомнит, но вот узнает наверняка.
– А что? Даже интересно, – оживился капрал, – если ты его знаешь, то понимаешь, чем рискуешь – он чужие зубы посчитать большой любитель. А потом я тебе сам собеседника найду. Обстоятельного такого, любопытного-о – он у нас палачом работает. Ну что, мне идти?
Оставив Жана в компании двоих неразговорчивых полицейских, Дюбуа ушел, чтобы вернуться через полчаса в сопровождении огромного, шумного и очень недовольного главы парижской гильдии наемников мэтра Богарэ.
– Ну и какой самоубийца здесь моим именем торгует, – загрохотал мэтр, взглянув на Жана, – Этот? Первый раз вижу. Все? Могу идти?
– Да знаете вы меня, мэтр, – начав нервничать, воскликнул Ажан. – Ну вспомните, как три года назад мы с вами за взнос в Гильдию торговались!
После этих слов уже уходивший Богарэ резко развернулся и вновь посмотрел… вначале недоверчиво, потом внимательно, а затем сел на стол, отчего тот жалобно скрипнул, и потер ладонями виски.
– Господин капрал полиции, – глава гильдии говорил твердым, уверенным голосом, – я ручаюсь, что господин Ажан является законопослушным человеком, я уверен, что он никак не связан с нападениями на караваны. Могу его забрать?
Через полчаса Жан и Богарэ сидели в корчме при гостинице. Виконт был отправлен сном снимать незаслуженно полученный стресс, а старые знакомые степенно открыли бутылку вина.
– Значит Ажан? – начал разговор Богарэ, как шахматист начинает комбинацию тихим этюдным ходом. – После первого нашего разговора гильдия потеряла деньги, после второго – более ста человек убитыми и искалеченными. Что, интересно, сулит третий?
– Да ладно вам, мэтр, я мирный человек, мечтающий о спокойствии и уюте. Поверьте, мне бы довезти госпожу де Ворг в Амьен, получить деньги. А дальше – тихая жизнь, без сражений и крови. Хватит, навоевался. Хороший дом, хорошая жена – вот что нужно человеку, чтобы встретить старость.
– Красиво сказали, ваша милость, – Богарэ поднял ладонь, пресекая попытку Жана возразить, – да, именно ваша милость. Я многое видел на своем веку, и я знаю, что, если вас перестали называть дворянином, это не значит, что вы перестали им быть. Вы всегда кого-то защищали. Сейчас охраняете эту графиню, потом возьметесь защищать еще кого-нибудь. Судьба настоящего дворянина – это судьба защитника, так что не видать вам спокойной жизни, не надейтесь.
Ажан грустно усмехнулся, вспомнив сначала свои приключения в этом мире, а потом и предыдущую жизнь. Судьба дворянина? Да нет, уважаемый, скорее просто судьба человека, который сделал свой главный выбор страшно подумать сколько лет назад.
А Богарэ рассказывал парижские новости за последние два года.
