Двое лучших ледгундских лекарей сутками спасали его от этой боли, от этих жутких шевелящихся губ. Он умирал, он думал, что умрет, он выжил чудом. Оба лекаря пожимали плечами: не знаем, дескать, что за болезнь. А один, помолчав, добавил: "Конечно, с научной точки зрения колдовства не существует. Однако это, несомненно, колдовство".
Долгие дни и ночи невыносимой боли всего лишь за попытку вспомнить запретное, примочки, припарки и притирания, нюхательные соли самого разного состава, кровопускания и лекарства, лекари и лекари, целые консилиумы лекарей и два медицинских светила при нем неотлучно… и всего лишь ладошка маленькой Кэт, погладившая его по волосам, потершая ему физиономию снегом, всего лишь ее решительная попытка поднять его на ноги.
— Пойдем домой, — сказала Кэт. — На ужин знаешь какое вкусное? Ух!
— Пойдем, — сказал Эрик.
Он все ждал, не вернутся ли ужасные губы.
Губы не возвращались.
Призраки отступили во тьму.
— Мне кажется, тебе нужно мне что-то рассказать, Эрик, — промолвил Шарц, выслушав сбивчивое повествование Кэт.
— Мне тоже кажется, что нужно, — вздохнул Эрик. — Вот только я не могу этого сделать.
— Почему? — спросил наставник.
— Умирать начинаю, — ответил Эрик.
— Когда рассказываешь или когда вспоминаешь? — настороженно поинтересовался Шарц.
— Иногда даже вспомнить бывает достаточно. А так, как в этот раз… я ведь и не вспоминал вовсе… не знаю почему…
— То есть приступ случился сам по себе, — нахмурился Шарц.
— Вроде как да… — растерянно ответил Эрик. — Если я только ничего не… но я бы помнил, если бы что-то… я и правда не знаю… — Он окончательно смешался и замолк.
— Ладно, оставим эту тему, — важно кивнул Шарц. — А сегодня я хочу продолжить свои лекции по мастерству лекаря. Хочу обратить твое внимание: эта лекция будет несколько необычной. Я бы попросил тебя проявить крайнее прилежание и внимательно следить за
Шарц внимательно следил за своим невольным пациентом, голосом подстраиваясь под ритм его дыхания. Так. А теперь осторожно взять его за руку, нащупать пульс и продолжать. Продолжать, постепенно замедляясь. Замедляясь и переходя ко второму этапу. Чтобы все получилось как должно, нужно насытить агрессивное, вечно жаждущее пищи внимание лазутчика. Итак…
— Впрочем, бывают и другие случаи, — продолжал Шарц. — Иногда больного, напротив, просят
Шарц опустил блестящий хрустальный шарик и выдохнул.
"Профессор Брессак, что бы я без вас делал? Не будь вас, я бы до сих пор считал, что все без исключения пациенты поддаются гипнотической магнетизации совершения одинаково. А те, которые не поддаются, просто лишены этого столь полезного для исцеления свойства".
Эрик сидел, положив руки на колени, и смотрел на него.
— Рассказывай, — сказал Шарц.
И Эрик начал рассказывать. Он ничего не боялся. В том странном месте, где находились они с наставником, умереть было нельзя. А значит, можно было рассказать — рассказать все. Эрик чувствовал свою смерть, она никуда не делась, он ощущал ее как повязку на лбу, но здесь это не имело никакого значения. У нее не было ни малейшего шанса соскользнуть вниз, растечься по телу невесомой смертью, впитаться незримым ядом… И он мог говорить с наставником обо всем…
— Губы, — говорил Эрик. — Я вспомнил, это было в день посвящения… да… это было там… в Храме…
Шарц затаил дыхание. Как же давно ему хотелось услышать всю эту историю. Но если ученик
— Я все-все могу рассказать, — медленно говорил Эрик. — Все-все… ведь я не умру здесь… я не могу умереть здесь, потому что умру там… Я умру только потом, правда? После того как расскажу… А тогда это будет уже не важно. Задание будет выполнено.
