— Не надо мне все-все рассказывать, — вмешался Шарц, и Эрик остановился.
— Не надо? — с обидой спросил он. — Но как же так?
— Потом расскажешь, — сказал Шарц.
— А! Потом, — довольно кивнул Эрик, сразу успокоившись.
— Расскажи, как тебя… заколдовали и что нужно сделать, чтоб расколдовать, — сказал Шарц.
— А… это просто… — ответил Эрик. — Он шевелит губами, а слов нет… слов нет, потому что он говорит не слова… он говорит мою смерть… с каждым движением губ она сплетается в незримую ткань… эта ткань прохладно ложится на лоб, охватывает голову, словно повязка. Такая есть у любого послушника, у любого посвященного. Даже у старших жрецов есть, чтоб никто не мог разгласить тайны Храма. Если попытаться это сделать, повязка соскальзывает вниз и тает, становясь смертью, впитываясь в тело…
— Она и сейчас у тебя на лбу? — спросил Шарц.
— Конечно, — ответил Эрик. — Я же говорю, она есть у любого…
— А снять ты ее не можешь?
— Рука не подымается, — вздохнул Эрик.
"Так. С этим все ясно, — подумал Шарц. — Снимать повязку, будь она проклята вместе с тем, кто ее придумал, придется мне. Эрик не может… и не сможет. А я не вижу. Для меня ведь ее не существует. Хорошенькое дело. Снимать на ощупь? Снимать, интересуясь у Эрика, снялась или нет? Скорее всего ничего не выйдет. А если этот неведомый фаласский мерзавец предусмотрел и такой вариант? Если она убьет его, пока я буду ее снимать? Нет уж! Снимать ее придется не здесь и не сейчас! Снимать ее нужно там и тогда. А если еще точнее — просто не дать ее надеть".
Чтобы погрузиться в кратковременное гипнотическое состояние, Шарцу блестящий шарик не требовался. Гномы издавна использовали разные степени транса в качестве обезболивающего.
"Я должен вернуться через пять минут. Чтобы не дать надеть повязку, этого достаточно!"
В огромном зале стоял полумрак. Тени зловещих богов бродили по темным углам. Ледяным сквозняком по полу стелились странные шепоты.
Безгласное бормотание Шарц почуял почти сразу. И тотчас его горло начала охватывать некая незримая субстанция.
"Ах вот ты как? Ну погоди же!" — яростно подумал он.
Бежать трудно. Полированные плиты каменного пола скользят под ногами. И удавка на горле все явственнее. Не повязка на лбу — удавка на горле!
"Ну да, я же не послушник! Я — враг!"
Глаза заволакивает туман, поверх тумана медленно скользят чьи-то шевелящиеся губы. Все еще бесплотные, они с каждым следующим мгновением наливаются жизнью, становятся реальнее, плотнее.
"С врагами здесь не церемонятся, а я — враг".
"Вот именно. Враг. Опасный. Яростный. Неостановимый. А уж что я делаю с засранцами вроде тебя…" — думать на бегу трудно, думать с удавкой на горле — страшновато. Она ведь не просто так, для красоты, висит. Она затягивается потихоньку. Ну да ничего. Мне бы только до него добраться… он у меня узнает!
"Тебе еще ни разу не доводилось иметь дело с гномами, мразь? Могу порадовать, тебя ждет масса самых разнообразных… ощущений… мы, гномы, любим убивать таких засранцев, как ты! Убивать, жарить и есть…"
Безгласное бормотание сбилось на миг и зачастило с удвоенной силой. Удавка ослабла. Бежать сразу стало легче. "Струсил, сволочь?!" — обрадовался Шарц и припустил еще быстрей.
Худенький подросток стоял на коленях перед оплывшим от жира жрецом в черной шелковой рясе.
— Эрик! — крикнул Шарц, и мальчишка поднял глаза.
Жрец вздрогнул, дернулся и развернулся навстречу Шарцу. Как раз вовремя! Шарц ударил сразу рукой и ногой. В промежность и в горло. Жрец захрипел, согнулся, Шарц ухватил его за подбородок, рванул голову вверх и широкой, привычной к молоту рукой запечатал все еще шевелящиеся губы.
— Эрик! — выдохнул он, отшвыривая от себя жреца.
— Да, наставник… — ответил мальчишка.
— Бежим отсюда! — рявкнул Шарц.
— Но я же еще не выполнил… задания… — почти прошептал мальчишка.
— Прежнее задание отменяется! — рявкнул Шарц.
— А… какое новое? — дрогнул мальчишеский голос.
— Жить и получать от этого удовольствие! — рявкнул Шарц и рванул ученика за руку, подымая его с колен. — Этот гад ничего не успел на тебя навесить?
— Кажется, нет.
— Тогда бежим! — И Шарц потащил за собой ученика, выходя из транса.
Где-то за их спинами корчился, харкая кровью, фаласский монах-магнетизер. Где-то там, в далеком фаласском храме, сколько-то лет назад…
"Вот и все", — подумал Шарц.
Пришедший в себя, очнувшийся от транса Эрик удивленно щупал лоб.
— Ее нет! — наконец счастливым голосом поведал он окружающему мирозданью. — Ее совсем нет!
Он помолчал. Посмотрел на наставника удивленно.
— Я все помню, — сказал он.
— Я не отдавал приказания забыть, — ответил Шарц.
— Ты не стал меня ни о чем расспрашивать, — сказал Эрик.
— Вдруг ты по-прежнему не хочешь этого рассказывать, — ответил Шарц.
— Но… любой другой на твоем месте… — начал Эрик.
