В доме было тихо, и я старалась идти, осторожно, не топать.
Перед тем, как свернуть к библиотеке я, поднявшись по лестнице, невольно остановилась у приоткрытой двери в комнату и, случайно услышала разговор. Говорили двое, Раиса Леонтьевна и Михаил Ананьевич.
— Миша, так сегодня день хорошо прошёл, я с малышкой повозилась, вот бы нам своего?
А Нуров мягко отвечал:
— Рюша, ну что-ты ей-богу, мы же уже говорили, что тебе опасно, годки-то уже не те, чай не двадцать.
Раздался судорожный вдох, как будто Раиса Леонтьевна старалась сдержать рыдание.
Потом снова голос Нурова:
— Ну что-ты Рюша, не плачь, не рви сердце, ну хочешь заберём эту Полинку?
Услышав такое предложение, я похолодела, и сразу же захотела распахнуть дверь и ворваться в комнату с криком: — «Размечтался!».
Мне стало интересно, что же ответит Раиса Леонтьевна, но как назло, я услышала, что кто-то начал подниматься по лестнице и мне пришлось ускориться и на цыпочках добежать до библиотеки, а когда я оттуда вышла и снова проходила мимо этой двери, то она была уже плотно закрыта и голосов слышно не было.
Утром встала рано и сразу же собрала Полинку. Хотела уйти «по-английски», не попрощавшись, взяла девочку и пошла вниз. Там мы нашли Кузьму и Азата. Кузьму отправила на кухню, попросить нам что-нибудь собрать в дорогу перекусить, а сама с Полинкой пошла пока рассматривать небольшой красивый сад.
А когда мы шли обратно, то на выходе из сада я увидела, стоящую с укоризненным видом Раису Леонтьевну.
—Что же вы, Фаина Андреевна, так рано и уже уезжаете, — Раиса Леонтьевна потянулась к Полине, а я немного демонстративно прижала девочку к себе.
На лице Раисы Леонтьевны вдруг отразилось понимание:
— Вы слышали
Я кивнула:
— Случайно, поднялась в библиотеку, а дверь была приоткрыта, а разговаривали вы громко.
Раиса Леонтьевна грустно улыбнулась:
— Тогда вы должны были слышать и то, что я ответила Михаилу Ананьевичу.
—Мне стало неловко, и я ушла, — ответила я, продолжая прижимать к себе девочку.
— Я отказалась, сказала, что ребёнок не вещь, у одного забрали, другому отдали, — Раиса Леонтьевна посмотрела на меня, и добавила, — вот будут у вас свои, поймете о чём я.
А мне стало жалко несчастную женщину, видно же, что в доме детей нет, а детская комната, обставленная с любовью, есть.
—Простите меня, Раиса Леонтьевна, я испугалась, — искренне сказала я и, наклонившись к Полине, слегка подтолкнула её, — иди, Поля, обними тётю Раю.
Полина доверчиво шагнула к Раисе Леонтьевне, и женщина подняла её на руки, покружила, счастливо улыбаясь.
А я подумала, что супруга Нурова любит помогать, почему бы не спросить у неё про врача для Поли. В этот приезд мы не успели, а задерживаться в городе не хотелось, значит надо на следующий раз запланировать.
Спросила я и про доктора, и про аптекаря.
Про доктора Раиса Леонтьевна сказала, что узнает, и виновато добавила:
— Вот, видите, приют создала, а не удосужилась до сих пор проверить, кого управляющая наняла, да и с управляющей разговор будет строгий.
— А для каких целей вам аптекарь нужен? — Раиса Леонтьевна смотрела на меня с удивлением.
— В целом, мне нужен человек, который, сможет мне помогать составы для косметических эликсиров делать, — уточнила я
— Кто-то владеющий знаниями по химии? — задала вдруг очень чёткий вопрос Раиса Ананьевна.
Я, признаться, не ожидала, что она так чётко уловит то, что мне действительно нужно, и с благодарностью посмотрев на женщину, успевающую ещё и играть с Полиной, кивнула:
— Точно, как же вы точно сформулировали
Раиса Ананьевна улыбнулась:
— Рада вам помочь, Фаина Андреевна, тем более что есть у нас в городе такой химик.
— И кто он?
— Не он, она.
Оказалось, что это девушка Вера Евстафьевна Богдановская, не замужем, год назад у неё умер отец, который был в городе известным хирургом, жила в Петербурге, но после смерти отца переехала сюда, в Екатеринбург к матери, живут сложно, весьма стеснены в средствах.
Раиса Ананьевна пообещала поговорить с девицей и если та согласиться, то сообщить мне.
На том и расстались, и мы, наконец-то поехали в своё имение.
***
Вера Евстафьевна сидела и бездумно просматривала утренние газеты. Думала. Безнадёжно всё это, вряд ли с прошлого утра что-то изменилось, и её, получившую образование в Гейдельбергском университете, кто-то возьмёт на должность врача.
Вот, если бы она окончила Петербургскую Академию, тогда мы может и взяли. Да она бы с радостью, но в Петербургскую академию не принимали женщин.
— Вера, — раздался надтреснутый голос матери, которая плохо ходила, ноги с возрастом стали слабыми и передвигаться пожилая женщина могла только за что-то цепляясь. Цепляться она предпочитала за дочь.
— Иду! — крикнула Вера и отложила бесполезную газету.
«Наверное, всё-таки придётся выйти замуж за какого-нибудь старикана, — подумала она, и мысленно усмехнулась — если возьмёт, конечно.»
Вдруг раздался звонок в дверь.
Вера от неожиданности даже вздрогнула. Подошла и осторожно спросила:
— Кто там?