Пришельцев отрицательно покачал головой.
— То-то и оно, — проговорил задумчиво гений сыска Российской империи. — Нюхом чую, что-то здесь не то.
***
А я и не слышала, что двое сыщиков обсуждали мою скромную персону. В холле перед кабинетом меня дожидалась моя охрана.
И один из отставников спросил:
— Что? Крутенек сегодня Александр Петрович?
— Крутенек, — не стала я вдаваться в подробности. Но отметив, что со мной Пришельцев обходился всегда по-доброму.
Поехали в лавку, там меня уже дожидались Алексей с Иваном.
Алексей с удивлением рассматривал две разные половины лавки.
— Фаина Андреевна, похоже на цирюльню, только очень красивую, — сказал Порываев.
Я начала ему рассказывать свою задумку, но Алексей меня перебил:
— Да, Фаина Андреевна, Иван мне немного рассказал. И скажу честно, идея весьма необычна. Как и остальные ваши идеи, — он лукаво улыбнулся. — Но у меня вот какой вопрос: Кто здесь будет оказывать услуги?
— Здесь не будет услуг, Алексей Сергеевич. Это кресло с зеркалом для антуража. Здесь мы будем проводить наши презентации, давать возможность дамам познакомиться с нашей продукцией.
Обратилась к Ивану:
— Иван, а вы договорились с мадам Голощёкиной?
— Обижаете, Фаина Андреевна! — нарочито возмущённо произнёс Иван. — В первый же день!
— Да я не о рекламе, а о нашем приходе сегодня, — улыбнулась я. — Насчёт рекламы вот даже не сомневалась, что вы уже всё подготовили.
— Пока нет, Фаина Андреевна, не докумекал, — смешно пригорюнился Иван. — Но сейчас же всё устрою.
И Иван, не раздумывая, выскочил из лавки.
А у нас с Порываевым возникла неловкая пауза, и я, чтобы не молчать, спросила:
— Как ваша поездка в Казань? Всё ли удачно?
— Да, Фаина Андреевна, спасибо, — кивнул Порываев. — Договорились о поставках, теперь точно смогу новую фабрику обеспечить.
И снова замолчал.
— А я вот в отделение сыска заезжала, — вдруг вспомнила, что это же Порываев детектива Кошко нанимал.
На лице Порываева появилось удивление.
— И там познакомилась с Аркадием Никифоровичем Кошко, — продолжила я, с удовольствием глядя на всё больше вытягивающееся от удивления лицо Порываева.
Вскоре Алексей справился с удивлением и кивнул:
— Я знал, что что Аркадий Никифорович собирается сюда для продолжения расследования, но не думал, что так быстро.
И тут же спросил:
— А у вас какое-то дело в сыске?
И я начала рассказывать историю про старосту, но не успела. В дверях появился улыбающийся Иван вместе с мадам Голощёкиной.
— Ну, здравствуй, Фаинушка, — обратилась она ко мне прямо по-родственному, да ещё и расцеловала в обе щёки.
Повернулась к застывшему в стороне Алексею Порываеву и, совершенно не стесняясь, поглядела на него в упор и спросила:
— Ты кто же будешь? Жених, что ли?
Алексей беспомощно посмотрел на меня. У у меня мелькнула озорная мысль сказать, что да. Но не стала. Просто сообщила, улыбнувшись:
— Сватов пока не присылал, Мария Александровна.
На что мадам Голощёкина, не растерявшись, сразу выдала:
— Смотри, красавчик, уведут барышню.
После такого весёлого обмена приветствиями Мария Александровна сразу перешла к делу. А именно стала ходить по лавке и смотреть, как всё устроено. Как и Порываев недавно, удивлённо рассматривала косметическую половину помещения, но критиковать не стала.
Зато обратила внимание на название. Елисей, как и обещал, уже постарался с вывеской. И теперь над входом в будущую лавку висела искрящаяся на солнце вывеска «Золотой мёд», на которой, помимо названия, какой-то талантливый художник нарисовал маленький горшочек, полный чего-то золотого, с летающими над ним пчёлками.
— Хорошее название, — сказала мадам Голощёкина. — А главное — прямо в тему.
Я, ничего не подозревая, кивнула:
— Да, Мария Александровна, мёд у меня золотой, вкусный.
Но мадам Голощёкина посмотрела на меня странно и спросила:
— Так ты не знаешь, что ли?
— О чём? — отчего-то у меня похолодели ладони.
— О том, что долгое время слухи ходили, что аккурат на твоей земле золото находили.
И у меня в голове раздался звук захлопнувшейся крышки. И даже на секунду стало темно, как будто бы и вправду крышка закрылась.
Оказалось, что я на мгновение лишилась чувств, потому что пришла в себя в мужских объятиях.
До меня донёсся встревоженный голос Марии Александровны:
— Фаичка? Что это с ней?
И голос Порываева прямо над моей головой, зачем-то оправдывающийся:
— Да, наверное, снова позавтракать забыла.
А я подумала: «Вот мадам Голощёкина удивится, что мужчина, который не является мне ни женихом, ни мужем, знает, что я "позавтракать забыла", да ещё и "снова"».
Открыла глаза, вот уже второй раз прихожу в себя на широкой груди Алексея Порываева. Запах от рубашки Порываева был приятный, да и от него самого пахло чем-то хвойно-кожано-табачным. Такой приятный мужской аромат.
Снова закрыла глаза. Следующая мысль была: «Куда я влезла?».
Вдруг мне прямо в макушку сказали:
— Фаина Андреевна, я видел, вы пришли в себя. Хватит притворяться.
«Неужели нельзя подольше побыть рыцарем?» — подумала я, но глаза открыла.
— Срочно! Срочно! Поехали ко мне гостявать! — громко сказала Мария Александровна.