Я сразу представила себе, как иду договариваться с князем Дуловым, а он мне снова делает непристойное предложение. И я подумала, что в тюрьму, это, конечно, неприятно, и неизвестную женщину было, конечно, жалко, но себя и Полину было жальче гораздо больше.
Поэтому я кивнула Николаю Николаевичу и сказала:
— Вариант с исключением из рода меня устраивает, действуйте.
После законника поехала к Пришельцеву. Время у меня до встречи с Иваном и Алексеем было. Встретиться мы с ними договорились в моей новой лавке. Я ещё к мадам Голощёкиной хотела зайти, поздороваться. Всё же она мне рекламу делать будет, да и в принципе тётка незлобивая.
В отделение сыска прошла вместе с охраной, по пути к кабинету Пришельцева в отделении царила всё та же суета, было натоптано и накурено.
Постучавшись и услышав, что можно проходить, я открыла дверь кабинета.
Пришельцев был не один. На столе стояла бутылка тёмного стекла и два пустых пузатых бокальчика.
— Фаина Андреевна, — Александр Петрович, поднялся из-за стола, — а я как раз про ваше дело и рассказывал Аркадию Никифоровичу.
И сразу же представил меня:
— Стрешнева Фаина Андреевна, сестра убитого дворянина Стрешнева.
Мужчина с примечательными усами приподнялся и коротко кивнул:
— Кошко Аркадий Никифорович,
Пришельцев посмотрел на меня, увидел, что я никак не реагирую и добавил:
— Аркадий Никифорович гений российского сыска
Я вспомнила, именно про него мне писал Порываев в письме, и именно он собрал столько документов.
Любопытно, что «гений сыска» не стал как-то кокетничать и отнекиваться, только усы погладил да в них же и усмехнулся такому представлению.
— Приятно познакомиться, — сообщила я, — надеюсь, что с вашей помощью удастся разгадать это загадочное преступление, — после повернулась к Пришельцеву и спросила:
— Александр Петрович, а что там наши лиходеи и староста Мирон?
Лицо Пришельцева потемнело, он нахмурился, взглянул на Кошко, потом на меня и сказал:
— Лиходеев ваших уже по этапу отправили, а вот староста…
И Пришельцев на пару мгновений замолчал.
Я тоже молчала, хотя так и хотелось поторопить.
Пришельцев вздохнул и всё-таки сказал:
— Мирон Никиткин был найден вчера утром в камере мёртвым. Удушился, стало быть.
— Что, сам удушился? — не поняла я и переспросила
Кошко усмехнулся, а Пришельцев подвигал бровью и кивнул:
— Вроде как сам… Только вот чем, так и не нашли.
Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. Вот уверена, что один вправду гений сыска, другой тоже не первый день преступников ловит.
— То есть вы уверены, что кто-то пробрался в тюрьму и задушил Мирона? — задала я прямой вопрос.
— К сожалению, да, Фаина Андреевна, — ответил мне Пришельцев. — Только вот Мирон не в тюрьме сидел, а для следственного эксперимента был перевезён сюда, в отделение, и находился в комнате временного содержания.
— А что за эксперимент? — поинтересовалась я.
— Опознание, Фаина Андреевна, — Пришельцев был немногословен, и моё терпение тоже не безгранично, поэтому я собиралась задать ещё вопрос. Но сидевший молча Кошко вдруг странно потянул носом и сказал:
— Не надо вам пока знать, барышня. Не задавайте нам вопросов.
Слова так и застряли у меня в горле: «Надо же, строгий какой, да ещё барышней обзывается». И вдруг пришла ещё мысль: «Он же документы по мне собирал для Порываева, и у него, скорее всего, создался определённый образ Фаины Стрешневой, отсюда и "не лезьте" и барышня"».
Я встала:
— Хорошо, я не стану задавать вопросов. Но, господа, моего брата убили почти полгода назад. Я сама пришла в себя только чудом после покушения. А ответов у вас до сих пор нет.
Я направилась к двери, на выходе обернулась и, усмехнувшись, произнесла:
— Надеюсь, что ваш гений поможет сохранить мою жизнь.
И с таким удовлетворением увидела, как вытянулись лица сыскарей. Так-то… а то «барышня».
Вышла и привалилась к двери. Всё же понервничала, адреналинчику хватанула.
***
Между тем в кабинете
— Это не Фаина Стрешнева, — заявил Кошко Пришельцеву.
Александр Петрович даже ус прикусил от неожиданности:
— Как это не Фаина Стрешнева? Она самая.
Пришельцев даже достал папку с делом дворянина Стрешнева, куда уже была вложена страница о Фаине.
— Вот, Аркадий Никифорыч, смотри, здесь и фотокарточка её имеется.
Но Кошко отмахнулся:
— Да знаю я её фотокарточку. Да только психологический портрет не совпадает. Вот.
И Кошко вытащил из большого чёрного портфеля папку в жёстком переплёте. Кто когда-то работал с детективом Кошко знал, что если дело попадало в эту папку, то не выходило оттуда, пока не было распутано.
И вот из этой знаменитой папки и вытащил Аркадий Никифорович другую папочку, ещё не толстую, но уже и не тонкую, что указывало на то, что делом этим Кошко занимался уже какое-то время, вот и материала поднабралось.
«Девица Стрешнева характера тихого, полностью подчинена своей матери, Стрешневой Марии Игнатьевне. Голос тихий, образование домашнее, слабое. Читала много французских романов, мечтала о семье».
Зачитал Кошко характеристику Фаины Стрешневой и посмотрел на Пришельцева:
— Ну и как, Александр Петрович, похожа?