— Подарите ей собаку, — вдруг серьёзным тоном сказал Порываев. — Только крупную, настоящую.
Алексей мне рассказал и про то, что они с Кошко проверяли версию золотой жилы, но никаких подтверждений этому не нашли.
Несмотря на усталость, мы проговорили до полуночи, обсудив и то, что завтра с самого утра Алексей займёт лабораторию и будет творить.
Но утро, как обычно, внесло свои коррективы.
Прямо к завтраку, на который приехали и господа офицеры, в имение ко мне прибыл детектив Кошко Аркадий Никифорович.
Завтрак у нас получился шумный. Катерина-повариха моя расстаралась, еды было много и разной, каша, омлеты, блины с разными начинками, и мясо. Видимо вчера кто-то сказал, что господа офицеры могут с утра на завтраке быть.
Нам-то с Верой всегда лёгкий завтра подавали, но иногда с нами завтракал капрал Васильев, и вот ему-то Катерина делала поплотнее. Хорошо что в доме жила Вера с матерью. И матушка её, подобревшая на свежем воздухе и хорошей еде, даже стала сама немного ходить.
Узнав, что у нас намечается завтрак в мужской компании, мадам Богдановская старшая, сразу сообразила, что сегодня надо завтракать с нами.
— Вот вы, Фаина Андреевна, такая деловая, самостоятельная, а элементарных вещей не знаете, — высказалась матушка Веры.
Я понимала, что она права и поэтому слушала, да на «ус мотала».
— Вы же вот не обязаны их принимать, но уж, если приняли, то обязательно меня зовите, — мадам Богдановская вздохнула и добавила, — а иначе пятно на репутации получите.
Судя по довольным физиономиям, в деревне господа офицеры не скучали. Конечно, их белые кители были уже не такие задорно-белые, как накануне, но все равно смотрелись отлично.
Отдельно меня веселило выражение лица Алексея Порываева, когда он думал, что на него никто не смотрит.
«Только бы до драки не дошло, — подумала я, понимая, что если дело так дальше пойдёт, то мордобития не избежать.»
И вот, вовремя Аркадий Никифорович прибыл, мы уже практически сели за стол, посадив военных на одном конце стола, а Алексея Сергеевича, на другом. Сами же мы с Верой сели посередине, а её мать тоже посалили по центру, но с противоположной части стола.
Не успели сесть, как от ворот прислали человека, и Кузьма, зашедший в столовую, доложил:
— Хозяйка, тама господин важный прибыл
После чего задумался, и, достав карточку из кармана ливреи, прочитал, делая ударение на всех гласных:
— Кошко Аркадий Никифорович.
Мы с Порываемым переглянулись. Не сказать, чтобы я не ждала приезда детектива, просто получилось неожиданно.
— Кузьма, зови его к завтраку, — сказала я, и вскоре Аркадий Никифорович как ни в чём ни бывало зашёл в столовую. Поздоровался, представился, покивал на представление других, поблагодарил, что позвали к завтраку, и обомлел, увидев накрытый стол. Было заметно, что поесть Кошко любил. Поэтому в первой части завтрака, никто ни о чём не разговаривал, все просто жевали.
Было интересно наблюдать, как мужчины ели. Все, присутствующие мужчины ели красиво, не было попыток разговоров с набитым ртом, ни у кого ничего не выпадало изо рта. Но что меня поразило больше всего, так это то, что звона приборов о фарфор, который сегодня накрыли к завтраку, отсутствовал.
Я аккуратно ковырялась в творожке, искренне опасаясь, что у меня так «красиво» есть не получится. Но немного мне всё же съесть удалось. Творог каждое утро привозили из деревни, свежий и вкусный, сметана правда была жирновата, но как говорили крестьяне «сейчас лето, сейчас всё жирное, вот зима начнётся тогда и сметана не такая жирная будет, да и молочко прозрачным.
Когда первый голод был удалён, сразу же начались разговоры. И Кошко, начал планомерно пробираться к «правде». Судя по взглядам, которые на него бросали офицеры, они о нём слышали.
А вот он, прищурившись, посмотрел на штаб капитана:
— Как вы сказали ваши имя?
— Орлов Пётр, штабс-капитан верхнеуральского корпуса, — широко улыбнулся Пётр Орлов.
— А по батюшке как вас звать? — продолжил задавать вопросы детектив.
— Орлов Пётр Васильевич, — мне показалось что штабс-капитан отвечал с готовностью, хотя было заметно, что Кошко не просто так интересуется.
— Уж не сын ли вы Василий Григорьевича Орлова? Московского дворянина.
Судя по лицу Петра Васильевича Орлова, господин Кошко был прав.
Лицо Петра Орлова застыло в жесткой маске.
— Да, верно, — ответил Орлов, и в этот момент на его лице уже не было улыбки, которая не сходила с его лица весь вчерашний вечер и всё это утро.
Помолчал пару мгновений и закончил:
— Василий Григорьевич мой отец,
Кошко никак не среагировал и продолжил свой «допрос»:
— Значит вот вас куда отправили вас служить, Верхнеуральский корпус.
Потом Аркадий Никифорович обвёл взглядом присутствующих и вдруг заявил:
— Громкое тогда было дело.
Я заметила, что Орлов начал нервничать, и мне стало интересно, если Кошко сейчас начнёт рассказывать, что за дело? Даст он ему договорить или нет?
Кошко вздохнул и тоже посмотрел на Орлова, тот молчал. Тогда Аркадий Никифорович продолжи: