Конечно, в два часа не уложились ни мы с Полинкой, ни Алексей с Верой. Они выползли из лаборатории к обеду, что-то весело обсуждая, а у меня глядя на них, как-то нехорошо кольнуло сердце, и я ощутила злость. Злилась я на Веру. И ничего не могла с собой поделать Умом понимала, что злость моя необоснованна и иррациональна, но она была и никак не хотела уходить.
Прошла она только во время обеда, когда, испуганно глядящая на меня Вера, спросила:
— Что-то не так, Фаина Андреевна?
Я даже сначала не поняла о чём она, а потом поняла, что, сижу и уже несколько минут пристально смотрю прямо на Веру
— Нет-нет, всё в порядке, — буквально выдавила я из себя, и вдруг поймала понимающий взгляд Алексея, и вспомнила, что именно так он смотрел на господ офицеров.
Прикрыла глаза и подумала: «Боже мой, какая же я дура!»
А к чаю, правда, чай мы пили не по английской традиции в пять часов, а по «русской», сразу после обеда, Алексей Порываев торжественно внёс первую в истории плитку шоколада с медовой нугой и орехами.
Мне предоставили возможность продегустировать кусочек шоколада первой.
Алексей внимательно следил, как я взяла и положила его на язык, мне даже показалось, что он сглотнул, когда я вдруг. не выдержав фонтана ощущений, немного застонала.
Это был лучший шоколад, который я когда-либо пробовала. Я не знаю почему, может, потому что это был свежий шоколад, я до этого никогда не пробовала шоколад сразу после изготовления, а может, потому что он был сделан здесь в моём имении.
Или потому, что сейчас пока шоколадный кусочек таял у меня на языке, Алексей сидел и, не отрываясь смотрел на мои губы.
После меня кусочки растащили все остальные, мама Веры вообще так причмокивала, что Вера снова покраснела.
А я покраснела, когда Алексей сказал, как бы он хотел назвать шоколад:
— Я решил назвать шоколад … Улыбка золотой принцессы.
И снова посмотрел на мои губы, и я подумала, что, видимо, они были перемазаны шоколадом.
Екатеринбург
Ресторан «Медведъ»
— Милейший, — мужчина, сидевший против света, подозвал официанта.
— Слушаю-с, барин, — с готовностью отозвался тот, демонстрируя кипенно-белую салфетку, висевшую на сгибе руки.
— Ко мне прийти должны. Я обычно во втором кабинете, а он у вас сегодня занят. Проводи сюда, — попросил мужчина и сунул пару монет в руку полового.
Тот склонился в легком поклоне:
— Не извольте волноваться-с, всё сделаю-с в лучшем виде.
И когда половой уже выходил, мужчина снова его окликнул:
— А кто второй кабинет-то занял, если не секрет?
Официант дёрнул головой, будто бы вспоминая. И, с готовностью поймав полтину*, произнёс:
— Князь Дулов обедают.
(*Пятьдесят копеек или полтина — монета достоинством в половину рубля)
Мужчина промолчал, и официант вышел. И так было неплохо, днём-то не очень разживёшься чаевыми.
Вскоре пришёл господин, который попросил отвести его во второй кабинет.
Господин был в цивильной одежде. Но то, как он шёл, и вся выправка указывали на то, что он военный и, скорее всего, кавалерист.
Официант отвёл его, как и обещал, в другой кабинет и поинтересовался про заказ. Вновь прибывший заказ делать отказался и чаевых не дал.
«Ну да ладно, — подумал официант, — военные — они завсегда без денег. Особливо те, кто в карты играют».
Разговор подслушивать не стал, народу было много, а «Медведъ» — заведение солидное, оттого сюда приличные люди и ходят.
А разговор в кабинете под номером пять оказался занятным.
— Вы, любезный, намеренно затягиваете? — проговорил мужчина, сидевший против света, так что лицо его было в тени.
— Шутить изволите, — голос вновь пришедшего дружелюбностью не отличался.
— Через неделю у Нуровых будет приём, там у вас будет ещё один шанс, — проговорил мужчина.
Потом подцепил на вилку чёрную маслину:
— Уверены, любезный, что не хотите присоединиться?
— Нет, спасибо, сыт, — скупо и сурово ответил другой. И спросил: — ещё что-то?
Мужчина, прожевав, ответил:
— На сегодня всё.
***
Фаина
Алексей Порываев остался в имении ещё на неделю. За это время мы умудрились перепробовать столько шоколадных вариаций, что я уже на сладкое смотреть не могла. Помимо шоколада сварили ещё и карамель. Чёрт меня дёрнул рассказать Алексею про карамель «Раковые шейки*». Он потом два дня не вылезал из лаборатории, снова заняв то время, которое я планировала потратить на свои эликсиры красоты.
(*«Раковые шейки», «Гусиные лапки» - у конфет дореволюционная история. Их придумал и запустил в производство известный московский кондитер своего времени, Алексей Абрикосов)
А между прочим, у меня тоже клиенты ждали. Но Вера каким-то чудом вечерами доделывала те образцы, о которых мы с ней договорились.
В один из дней пришло известие от законника: нужно было ехать в город подписывать документы. Алексей вызвался ехать со мной. Я взяла Веру и Ивана Киреева. Иван так и так собирался в город, тоже получил известие о готовности моего нового экипажа. Я даже размечталась, что возвращаться мы будем не на двуколке, а, как настоящие аристократы, в удобной карете.
Иван потупился: