Но Азата угораздило влюбиться в русскую девушку, причём влюбится так, что ослушался отца, родных и порвал с семьёй, именно поэтому и не называет себя полным именем, и не относит себя более к князьям, потому что неравный брак, не позволит ему передать титул его детям.
— А теперь? — спросила я, — они что решили тебя простить? И позвали служить в полк?
Азат кивнул, но мне этого было недостаточно:
— Я не понимаю, Азат, ты ушёл, выстроил жизнь здесь, вдали от родных, а теперь ты вернёшься?
И Азат мне объяснил, что титул можно заслужить и брат даёт ему такую возможность.
— А жена твоя, дети? — я спрашивала, потому что видела такое у мужчин. Всё, глаза загорелись, сейчас побегу «воевать», а бабы с детьми потом выживают, как могут.
Заметила, что мой вопрос охладил кандидата в «горный полк». Азат задумался, даже жаль его стало: «Взяла и крылья подрезала, парню».
Решила помочь:
— А как братья твои, у них же тоже жёны, дети?
Оказалось, что, уходя на службу, жён и детей оставляют под присмотром старших родственников, матерей, бабок.
Но у Азата и его маленькой семьи здесь такой возможности не было. У него даже морщина вертикальная прорезала лоб, так он задумался.
— Азат, вижу, что ты задумался, это хорошо, — сказала я, — ты сразу не откидывай эту идею со службой в полку, сейчас мне некогда, но вернусь из столицы и поговорим, а пока съезди, пообщайся с братьями.
Отпустила Азата, а когда он выходил из кабинета, спросила:
— Азат, а на каком языке вы с братом разговаривали?
— Кабардинский, — ответил он.
Отпустив Азата, тоже вышла на улицу. Перед магазином до сих пор было многолюдно. Столы с угощением быстро пустели, но мы хорошо подготовились, официанты поднесли еду во второй, а потом и в третий раз. Люди подходили, дегустировали мёд, после чего им вручали закуски, заворачивая их в салфетки.
Хорошо, что по совету владелицы чайного магазина я заранее согласовала мероприятие с городовыми. Иначе бы за такое столпотворение мне бы точно «влетело», ведь мы перекрыли почти всю улицу. Благо, она была пешеходной. Но я заметила, что двое городовых дежурили в отдалении, поглядывали то на толпу, то на столы. Я попросила Ивана передать им немного еды, следить за порядком сытыми будет неизмеримо легче.
В целом, не знаю, как дальше пойдёт бизнес, но пока мне всё нравилось. Мы даже приняли несколько заказов на эликсиры. Мёд был в свободной продаже, через кассу, конечно, на середину дня мы ещё не смотрели, сколько продали, ведь внутрь магазина можно было попасть только после завершения официальной части и раздачи подарочных коробочек, поэтому торговля началась довольно поздно.
Когда я с улицы посмотрела на вход в магазин, мне вдруг подумалось, что зря я всё-таки сделала обе части через один вход. Надо бы как-то разделить зону с эликсирами и зону с мёдом. Не просто оформлением, а возможно, поставить ширму. Я взглянула на Ивана, и по выражению его лица поняла, что он думает о том же.
— Фаина Андреевна, — сказал он, — похоже, придётся делать отдельный вход в эликсирную часть. Покупатели-то совсем разные. Думаю, дамы не будут заходить, если там вот такие тётки толкаются, — и он указал на группу женщин в простой одежде, которые с удовольствием ели закуски и в благодарность расхваливали мой мёд.
Я сказала Ивану, что собираюсь поехать в Петербург по делам. Сколько времени займёт поездка, не знаю, но оставляю его руководить лавкой. Веру Евстафьевну оставляю ему в помощь, она продолжит работать в лаборатории и делать эликсиры под заказы.
Пока одной её лаборатории будет достаточно. Как пойдут продажи дальше, ещё непонятно. Но перед отъездом я попросила Веру сделать запас, потому что надеялась в столице встретиться с дамами из высшего света и предложить им эликсиры, пока в виде подарков.
Первая мысль была обратиться к супруге Вышинского, заодно узнать, удалось ли ей передать наши средства дамам во дворец. А вторая, конечно, довольно смелая, обратиться, к невесте моего, вернее, Фаининого бывшего жениха, Жировой Евдокии Николаевне, которая в письме подписалась, как свитная фрейлина императрицы, и вероятно, имела доступ ко двору.
И вот на неё-то у меня была самая большая «ставка».
***
Сборы заняли ещё один дополнительный день. Билеты на поезд были куплены, и мы с Полинкой отправлялись в Петербург. Дуню с собой брать не стала, да и родители её волновались, лето, много работы на земле, в огороде, а в крестьянской семье каждая пара рук на вес золота. Поэтому ехала только я с Полинкой, да охрана.
Подумала, что, если придётся задержаться в Петербурге, найму там на месте какую-нибудь гувернантку или няню для Полинки, а в дороге и сама справлюсь. Чего уж, я, не выросла же дворянкой, я Фаина Андреевна, бывший бухгалтер с рудника, которая и своих детей вырастила, и внуков нянчила. Справимся.
Когда мы садились на поезд, на перроне я неожиданно встретила ротмистра Диваева.
— Здравствуйте, Фаина Андреевна, — белозубо улыбнулся мне башкир.
— Здравствуйте, Айдар Абубакирович. Встречаете кого-то или провожаете? — спросила я.
— Еду, Фаина Андреевна, в столицу послали по делам, по службе.