«Шаляпин пел. Горький писал большой роман. Капабланка готовился к матчу с Алёхиным. Мельников рвал рекорды. Ассириец доводил штиблеты граждан до солнечного блеска. Авессалом Изнуренков – острил.
Он никогда не острил бесцельно, ради красного словца. Он делал это по заданиям юмористических журналов. На своих плечах он выносил ответственнейшие кампании, снабжал темами для рисунков и фельетонов большинство московских сатирических журналов.
...После выхода журналов в свет остроты произносились с цирковой арены, перепечатывались вечерними газетами без указания источника и преподносились публике с эстрады “авторами-куплетистами”.
Изнуренков умудрялся острить в тех областях, где, казалось, уже ничего смешного нельзя было сказать»[212].
Ну да, в профессиональном шутнике Михал Михалыче Бомзе можно усмотреть и намек на другого шутника, уже из нашего времени, Михал Михалыча Жванецкого, этакая легкая дружеская подколка. Но и отсылка все к тому же знаменитой книге (или книгам) – тоже. Во всяком случае, для анализа романа-загадки последнее – гораздо важнее.
«…На кухню ввалилась Шурка Баранова со всеми пятью своими отпрысками, и сразу поднялся здесь невыразимый гвалт, суета, беготня, топот…»[213]
Мне почему-то видится здесь хулиганский намек на еще одного персонажа Ильфа и Петрова – на Шуру Балаганова (Шура Баранова – Шура Балаганов), но это менее заметно и почти недоказуемо, так что я готов отказаться от такого утверждения. Достаточно и приведенных выше, вполне видимых параллелей между двумя, столь, на первый взгляд, непохожими книгами. Вообще же, параллелей этих, небольших деталей, даже деталек, на самом деле, много, они щедро разбросаны по тексту:
«…В уголке черного мутного глаза застыла печаль, едкая, как неупавшая слеза…»[214]
«…Уже вырвалась из очей Паниковского крупная слеза…»[212]
Интересно, что оба последних, слезливых персонажа – киевляне.
А водителю служебного автобуса Копырину придано неожиданное сходство с Адамом Козлевичем. Соответственно, и автомобили обоих персонажей описываются в сходной манере:
Вот «лорен-дитрих» Адама Козлевича, с завлекательной надписью «Эх, прокачу!»:
«– Оригинальная конструкция, – сказал, наконец, один из них, – заря автомобилизма. Видите, Балаганов, что можно сделать из простой швейной
– Отойди! – угрюмо сказал Козлевич.
– Адам! – закричал он, покрывая скрежет мотора. – Как зовут вашу тележку?
– «
– Ну, что это за название? Машина, как военный корабль, должна иметь собственное имя. Ваш «
Зеленая
А вот – «опель блитц» Копырина из «Эры милосердия»: