«В течение всего унылого, темного, глухого осеннего дня, когда тучи нависали гнетуще низко, я в одиночестве ехал верхом по удивительно безрадостной местности и, когда сумерки начали сгущаться, наконец обнаружил в поле моего зрения Дом Ашеров. Не знаю отчего, но при первом взгляде на здание я ощутил невыносимую подавленность. Я говорю “невыносимую”, ибо она никак не смягчалась полуприятным из-за своей поэтичности впечатлением, производимым даже самыми угрюмыми образами природы, исполненными запустения или страха»[270].
Так начинается «Падение дома Ашеров» – образцовый «готический» рассказ мастера поэтического ужаса Эдгара Алана По. Образцовый – не только по причине таланта американского романтика. Рассказ «Падение дома Ашеров», несмотря на малый объем (несколько страниц), вместил все черты, характерные для готической литературы: обветшавший старинный замок, печать обреченности, лежащая на хозяевах – отпрысках древнего рода, сверхъестественные явления, наконец страх и уныние, пропитывающие здешнюю атмосферу.
Потому-то я и начал именно с этого рассказа Эдгара По – хотя мог бы с тем же успехом вспомнить его же «Метценгерштейн», или «Замок Отранто» родоначальника жанра Хораса Уолпола, или «Тайны замка Удольфо» знаменитой Анны Радклиф, или «Рукопись, найденную в Сарагосе» Яна Потоцкого – вот, хоть так:
«Спустя два часа я покинул жалкое убежище и вскоре увидел огромный замок, расположенный на вершине горы. Я спросил моего проводника, как называется это место и живет ли там кто-нибудь. Он отвечал мне, что в округе его обычно называют lo monte или также lo castello, что замок совершенно разрушен и необитаем, но что внутри сооружена часовня с несколькими кельями при ней, куда перебрались пять или шесть францисканцев из монастыря в Салерно…»[271]
Или просто обратиться к старинным легендам, получившим распространение в эпоху романтизма и включавшим в себя непременный средневековый замок, ветшающий, угрюмый, с печатью страшной тайны, странных его обитателей и непременных призраков, сводящих с ума случайного или неслучайного путника, на беду свою остановившегося на ночлег в этом месте. В месте, которое М.М. Бахтин обозначил как «хронотоп» (символ, пространственно-временная связь) готического романа:
«К концу XVIII века в Англии слагается и закрепляется в так называемом “готическом”, или “черном”, романе новая территория совершения романных событий – “зáмок”… Замок – место жизни властелинов феодальной эпохи… в нем отложились в зримой форме следы веков и поколений… …легенды и предания оживляют воспоминаниями прошедших событий все уголки замка и его окрестностей. Это создает специфическую сюжетность замка, развернутую в готических романах.
…Ограниченная спаянность в замке (с его окружением) пространственных и временных моментов-примет, историческая интенсивность этого хронотопа определила его изобразительную продуктивность…»[272]
Словом, «Евангелие от жанра» можно было бы начинать так: Вот родословие любимой нашей жанровой литературы. Рыцарский роман родил готику, готика родила романтизм, романтизм родил детектив классический и брата его роман ужасов, и сестру его фантастику, научную и ненаучную… И так далее, вплоть до постмодернизма, голливудского кинематографа, сериалов и желтой прессы.