«Десять негритят отправились обедать, Один поперхнулся, их осталось девять.Девять негритят, поев, клевали носом, Один не смог проснуться, их осталось восемьВосемь негритят в Девон ушли потом, Один не возвратился, остались всемером.Семь негритят дрова рубили вместе,Зарубил один себя – и осталось шесть их.Шесть негритят пошли на пасеку гулять,Одного ужалил шмель, и их осталось пять.Пять негритят судейство учинили,Засудили одного, осталось их четыре.Четыре негритенка пошли купаться в море, Один попался на приманку, их осталось трое.Трое негритят в зверинце оказались,Одного схватил медведь, и вдвоем остались.Двое негритят легли на солнцепеке,Один сгорел – и вот один, несчастный, одинокий.Последний негритенок поглядел устало, Он пошел, повесился, и никого не стало»[118].И разбиваются одна за другой фарфоровые статуэтки, изображающие всё тех же негритят, всякий раз отмечая очередную жуткую казнь попавших в ловушку гостей зловещего Анонима[119]…
Обреченные начинают расследование, – но отнюдь не для того, чтобы доказать свою невиновность. Ибо они знают, что преступления, в которых их обвинили, действительно были ими совершены. Нет, они, эти восемь (к моменту осознания происходящего двое уже убиты) сыщиков – квазисыщиков, – затеяли расследование с целью найти мстителя. Найти того неведомого, но грозного, всеведущего судью, который решил их убить, одного за другим. Или, вернее, не убить, а казнить. И вот эта ложная (с точки зрения классического детектива) цель именно и превращает их в квазисыщиков, ложных сыщиков, самозванцев. А самозванцем в мире детектива (как в мире волшебной сказки) быть опасно. Смертельно опасно.
В романе Агаты Кристи существует одна очень важная и многозначительная деталь, на которую многие читатели не обращают внимания. Во всяком случае, в экранизациях романа эту деталь просто опускают, как несущественную. А она весьма существенна.
Запись на грампластинке, та запись неизвестного голоса, в которой перечисляются преступления, содеянные десятью гостями острова, завершается фразой:
«Обвиняемые, что вы можете сказать в свое оправдание?»[120]
Можно задаться вопросом: что было бы, если бы обвиняемые ответили на это? Если бы каждый из них, признавшись в совершенных преступлениях, привел в оправдание какие-то смягчающие обстоятельства, мотивы, да мало ли! Но нет, они считали себя полностью невиновными (во всяком случае – стремились убедить в этом и себя, и других), а всю энергию потратили на то, чтобы найти своего незримого судью и палача. Потратили безрезультатно – несмотря на то, что среди них был и настоящий частный детектив, в прошлом – полицейский, и люди, бывавшие в переделках. Все они погибли – в полном соответствии с шутливо-жуткой считалочкой:
«– Нет, это невозможно! – взорвался сэр Томас Легг, помощник комиссара Скотленд-Ярда.
– Совершенно верно, сэр, – почтительно ответствовал инспектор Мейн».
– На острове нашли десять трупов – и ни единой живой души! Бред какой-то!»[121]
«– …на острове должен был находиться е щ е к т о - т о . Этот “кто-то”, когда все было закончено, и навел порядок. Но где он прятался все эти дни и куда скрылся? Рыбаки Стиклхэвна абсолютно уверены, что никто не мог покинуть остров до прихода лодки. А в таком случае… – Он запнулся.
– Что в таком случае? – спросил сэр Томас Легг.
Инспектор вздохнул. Покачал головой. Наклонился к помощнику комиссара:
– Но в таком случае, к т о ж е и х у б и л ? – спросил он»[122].
В самом деле – кто?
…Их убил рок.
Или ангел мщения.
Или дьявол.
