Вторая попытка. полностью

Верное наблюдение, как мне кажется. Если бы я жила с такими убеждениями, думаю, мне было бы легче.

Затем я задумалась. Если с наркотиками не прошло, так, может быть, общественное мнение право насчет девушек?

— Так вот, возвращаясь к моему вопросу…

— Джессика… — простонал он, кусая подушку.

— Сколько девушек? Или это тоже преувеличено?

Он широко ухмыльнулся, и я сделала вывод, что насчет девушек преувеличения не было ни на йоту.

— О господи.

Он взял меня за руку.

— Джессика, с тех пор как мы с тобой по-настоящему впервые заговорили — тогда, в машине у твоего дома, — ты единственная, кто хоть что-то значил для меня. Я не хочу обсуждать с тобой девушек, потому что ни одна из них ничего не значит для меня, как Лен ничего не значит для тебя сейчас. К счастью для нас, любовь не работает на основе «обслуживания в порядке поступления». Вспомни о Глэдди и Мо…

Он хотел сказать больше, и я поторопила:

— Что?

Я знала, что он хотел сказать. И мне надо было это услышать.

— Ты не первая девушка, с которой я сплю. Но впервые я чувствую, что не просто трахаюсь, что мы действительно занимаемся любовью, как бы банально это ни звучало.

Клише, как оно есть — то, что самец говорит обычно девушке, которую лишил девственности. Но сейчас я действительно хотела услышать эти слова. Мне нужно было их услышать, ибо я знала, что это правда. Я верила ему.

— Меня зацепило, что ты ждала так долго и выбрала… — Он снова запнулся и спрятал лицо у меня на животе, его руки обхватили мои бедра. — Это так много значит для меня — то, что ты выбрала меня, чтобы я стал твоим первым мужчиной.

Он передвинулся выше, пока наши тела не слились воедино, как живой, дышащий символ инь-янь.

— Я жалею, что была такой дурой.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы весь год могли бы быть вместе, — призналась я. — Подумай, сколько времени мы потеряли.

— Я говорил тебе об этом. Нет смысла сожалеть о прошлом.

— Но мы могли бы столько времени провести вместе…

— Джессика, — прервал он, нежно целуя меня в кончик носа. — Пройдя через все это, мы помогли друг другу стать теми, какими должны были стать.

— Но…

— Это произошло — запутанно и сложно, но произошло.

— Но…

— Джессика, мы были совершенны в своем несовершенстве.

— Но…

— И мы такие, какие есть.

Я прижалась губами к его макушке, чувствуя мягкость его волос. Я вдохнула его мягкий сладкий запах. Мне нужно было нечто большее, чем просто поцелуй, я хотела поглотить его целиком. Я хотела…

— Джессика Дарлинг.

— Маркус Флюти.

«Я хочу, чтобы ты был первым, вторым, третьим и последним», — подумала я.

А затем мы посмотрели друг на друга и начали смеяться. Мне нравилось то, как мы лежали рядом обнаженные и смеялись над тем фактом, что мы — это мы.

Вместе.

Целая вселенная как связанное единство.

Самадхи.

Пятнадцатое июня

Последний выпуск «Дна Пайнвилля».

ЧТО ЗА НИКТО ДУРАЧИЛ ВАС ВЕСЬ ГОД? ТЭРИН БЕЙКЕР, ВОТ КТО. УВИДИМСЯ НА СЛЕДУЮЩИЙ ГОД В «КРИКЕ ЧАЙКИ».

Я позвонила Тэрин, чтобы поздравить ее с этим храбрым признанием.

— Помни, не издевайся над людьми только ради издевки, — сказала я. — Поначалу это забавно, но потом становится неприятным. И портит тебе карму.

— Да.

— Пытайся делать добро. Даже в такой клетке с крысами, которая называется школой.

— Попытаюсь, — сказала она. — Кто-то же должен продолжить твое дело.

Эта идея, разумеется, вызвала у меня смех. Особенно после всех потуг в этом году.

Я была готова положить трубку, когда Тэрин невинно изрекла:

— Ты и Маркус.

Я и Маркус. Я все еще не могла поверить в это, когда услышала.

— Вы теперь вместе?

— Да, — встревоженно сказала я и прошептала беззвучно: — Я и Маркус. Я и Маркус. Маркус и я.

— Долго же вы ждали.

— Да, — повторила я бездумно. — Да, долго.

Возникла задумчивая пауза, после которой она сказала:

— Не знаю, как я не замечала этого раньше.

И как только я услышала эти слова, я поняла, что она знала правду. Она знала, что я пописала в ту баночку из-под йогурта, чтобы прикрыть Маркуса. Но я совершенно точно знала, что наш секрет никогда не появится в дайджесте «Дна Пайнвилля», в «Крике чайки» и где бы то ни было еще — моя награда за то, что я была первой, кто выслушал Тэрин Бейкер, и обращалась с ней как с нормальным человеком, чем и завоевала ее доверие.

— Спасибо, Тэрин, — сказала я. — За все.

— Нет, Джесс, — с еле заметным смешком в голосе, таким неожиданным для нее, ответила она. — Тебе спасибо.

Двадцать первое июня

Это было так странно — встретить родителей Маркуса. Обычные родители, как у всех, просто сложно поверить, что кто-то вроде Маркуса вообще может иметь родителей. Более логично представить себе, что Маркус случился в результате лабораторного эксперимента, проведенного с целью посмотреть, что будет, если смешать улиток, плюшевые хвостики, искристый смех и виагру.