Это ненапряжное расписание не является привилегией выпускного класса. Некий хакер взломал новую компьютерную программу школьной администрации, и теперь у всех учеников Пайнвилльской школы расписание совершенно безумное. Приблизительно двадцать пять процентов всех школьников были на физкультуре одновременно со мной. Мы все скучились на трибунах, возмутительно нарушая правила пожарной безопасности, и так и сидели там до конца учебного дня, пока администрация школы пыталась разобраться с поломкой.
— Что случилось, моя белая сестра?
Я обернулась и с радостью увидела человека, которому была действительно рада.
— Кого я вижу! Мой черный друг!
Пепе и я стукнулись кулаками.
— Я уж было решил, что эта ошибка с расписанием была задумана администрацией, чтобы притеснить черных братьев, — сказал он. — Но теперь я вижу, что вы, белые, тоже пострадали от Большого Человека.
Мы постоянно шутим на тему его «черности» и моей «белости». Когда Пепе ведет себя как гангстер из черного квартала, меня это не раздражает, потому что он (в отличие от мисс Хайацинт Анастасии Вэллис и бесчисленных белых, подражающих чернокожим) делает это ради смеха, а не потому, что хочет, чтобы так оно и было. (К тому же, в отличие от Хайацинт и всех этих «негров» из Пайнвилльской школы, Пепе даже идет быть черным.) Бесить чрезмерно напряженных сторонников политической корректности весьма прикольно.
Прошлой весной мы подружились с Пепе на почве противостояния глупости всех остальных наших одноклассников на уроках французского. К тому же ему нравятся мои статьи в «Крике чайки», что, естественно, очень льстит мне. Мы также вполне благополучно миновали первый чрезвычайно неприятный момент, который оказался важным для нашей дружбы. Я была уверена, что влюбленность в Пепе очень быстро рассеется, как только он узнает меня получше. Я имею в виду, что в меня не так уж трудно влюбиться, пока не знаешь, что я совершенно сумасшедшая. Так что я была просто шокирована, когда после восьми месяцев ежедневного общения он спросил меня, не хочу ли я пойти с ним посмотреть французский фильм, который крутили тогда в местной библиотеке в рамках Международного фестиваля кино. Еще больше я была поражена, когда он предпочел остаться друзьями после того, как я отвергла его, а сделала я это потому (повторяйте за мной), что
— Эй, Джесс!
Бриджит тоже была на этом забавном уроке. Сейчас она размахивала руками, чтобы привлечь мое внимание.
— Здесь, здесь!
Бриджит сидела на трибуне одна. Вроде как. Она была окружена со всех сторон девятиклассницами, которые держали тем не менее безопасную дистанцию. Сам факт, что они таращили на Бриджит глаза в беспредельном восхищении, сам по себе четко идентифицировал их как новобранцев. (Все девицы из десятого, одиннадцатого и двенадцатого классов уже люто ненавидели Бриджит за ее квазиизвестность, о чем свидетельствовали постоянные указывания на нее пальцами и слова «Кем она себя возомнила?», постоянно доносившиеся из-за кольца поклонников.) Более того, все эти Сексуальные Малышки были одеты в чрезвычайно откровенные наряды. Их счастье, что администрация была слишком занята расписанием и не ввела дресс-код.
Если Бриджит все это и замечала, то виду не подавала.
— Ты идешь? — спросила я Пепе.
Он покачал головой.
— Не-a, ты иди. Она у нас звезда, а мне приходится драться за второстепенные роли.
— Ну, ладно.
После сложного ладонь-скольжение-хлопок-за-спиной-щелчок-пальцем-по-груди маневра, который обозначает, что мы братья-по-духу-номер-один, Пепе удалился.
Я подошла к Бриджит.
— Привет, на тебя опять все таращатся, — сказала я, сделав телодвижение в сторону девчонок, которые пытались сохранить спокойствие, что у них не получалось.
— Неужели? — Бриджит без интереса огляделась. — Ну и ладно. А чего Перси не подошел, ну, сказать привет или чего еще?
— Он подавлен твоим величием, — ответила я.
— Ерунда какая-то, — сказала она, наблюдая, как он удаляется. — Не понимаю, почему все ведут себя так, как будто снимаются в видео — это такое большое дело.
Я тоже не понимаю. Лично меня очень бы подавляло, если бы я была объектом ложных слухов о моих отношениях с участником мальчиковой музыкальной группы. Но это всего лишь я.
— Ты уже видела Сару и Мэнду? — спросила я.
— Страшилу и Страшилище? — Бриджит сделала гримасу. — Нет. А ты?
— Сегодня нет, — ответила я. — Но недавно столкнулась с ними в торговом центре.
— Неужели? Странно, что Страшилище не была занята охаживанием чьего-нибудь дружка и вместо этого пошла по магазинам.
