— Вот именно! У тебя есть возможность отличиться. Предотвратить атомный взрыв и тем самым, во-первых: спасти тысячам людей жизнь и здоровье; во-вторых: уберечь государство от миллиардных расходов; и в-третьих: спасти экологию планеты.
— Да кто мне поверит! Ты представляешь, что я сейчас начну кому-то рассказывать всё это?! Меня скорее всего примут за психа, или посадят за антисоветскую пропаганду!
— Во-о-о-т! Я тоже так думаю.
Оба замолчали и с задумчивым видом начали синхронно почёсывать правой рукой правую щеку. На этот подсознательный жест, — рассеянно почёсывать правую щеку при раздумывании или волнении, — Вадиму неоднократно со смехом указывали его друзья, но он ничего не мог с собой поделать. И в этот раз, поймав себя на этом жесте, Вадим пальцем левой руки указал на руку молодого, потом — на свою. Они понимающе переглянулись и, одновременно опустив руки, рассмеялись.
— Я думаю, ты должен отправить спецсообщение в КГБ. Как обычно через оперотдел под грифом «сов. секретно». Зарегистрировать его в журналах учёта в колонии и отделении, а увезти лучше нарочным, а ещё лучше — сгонять в Сосьву самому лично. Текст мы с тобой подготовим вместе, продумаем каждую деталь. Чтобы было коротко и доходчиво, а отправить надо до того, как объявят о смерти Брежнева. То есть, если не сегодня, то завтра. Это главный козырь. Нужно добиться личной встречи куратора КГБ со мной. В сообщении нужно будет, например, подчеркнуть мысль о том, что ООР Бурдаков физически не мог знать имя-отчество жены Горбачёва или Ельцина. Кстати, знаешь, кто это?
— Ельцин? Что-то слышал. Кажется, или первый секретарь Свердловской области или председатель облисполкома…
— Первый секретарь обкома. И будущий первый президент России. Но об этом пока лучше промолчать, а то мало ли какие там интриги в верхах. Вплоть до того, что могут и ликвидировать…
— Теперь давай о личных делах, — Вадим жестом показал молодому, чтобы перевернул блокнот. — Государственные проблемы — это, конечно, важно, но для тебя и, надеюсь и для меня, намного важнее прожить ближайшие тридцать лет без моих ошибок.
— А что, много было ошибок?
— Очень много. Наша задача, чтобы ты смог избежать хотя бы самых крупных, с особо неприятными последствиями. Может моя миссия именно в этом и заключается, если конечно она там, наверху, запланирована. А если это случайный сбой программы, то мы должны
В этот момент вспыхнула лампочка над входной дверью, и одновременно кто-то постучал. Опер машинально убрал под стол руку с блокнотом.
— Гражданин начальник, чай будете? — просунулась в дверь голова Кислого.
— Да. Два стакана, пожалуйста.
Через несколько секунд в кабинете появился Кислый с двумя стаканами чая в руках и следом за ним — второй шнырь с банкой наполовину наполненной сахаром. Кислый окинул всех озадаченным взглядом, поставил на стол стаканы и испарился вместе с дневальным.
— Ну и какие главные ошибки меня ожидают? — спросил молодой, размешивая сахар в стакане.
— Это были мои ошибки. У тебя их быть не должно, если ты меня послушаешься, — Вадим отхлебнул из стакана. Чай на удивление оказался настоящим, круто заваренным «по-купечески». В памяти Вадима всплыл давно позабытый вкус чая, который он пил во время работы в ИТК. О его привычке пить «купца» знали шныри во всех бараках, периодически получавшие от него же пачки чая из трофеев. А в последние годы жизни на пенсии Вадим привык довольствоваться одноразовыми пакетиками. А это, конечно, совсем не то…
— Во-первых. Слушай меня внимательно и записывай, — Вадим показал взглядом на блокнот, опять появившийся на столе. — Моя сестра Лилька погибла в тридцать два года из-за дурацкой случайности. — Молодой при этом поперхнулся чаем. — Твоя сестра Лилька должна этого избежать. Это конечно не моя ошибка, а просто дурацкое стечение обстоятельств, но те не менее. Сейчас ей сколько лет? — Вадим задумался, подсчитывая, — с пятьдесят девятого,.. получается двадцать три. У тебя есть девять лет, чтобы это предотвратить.
— Как это произошло? — молодой, наконец, взял себя в руки.
— Её муж Коля загуляет с какой-то бабой, она об этом узнает, психанёт, детей в охапку и — к маме в Беларусь. С Колей разведётся, сойдётся там сначала с каким-то тунеядцем Юрой, которого запугает до полусмерти своими братьями — ментами, тем более, что Костя будет там работать в уголовном розыске. Потом найдёт себе крутого мужика — сосновского тракториста — татарина Рустама.
Жизнь у них будет развесёлой — сплошные пьянки. Да, когда они будут расписываться, на их свадьбе умрёт Семёныч. Пойдёт домой в Подцерковщину в разгар свадьбы накормить скотину — поросёнка, кур, а утром найдут мёртвым на стадионе в луже в стороне от тропинки. Спишут на инфаркт, хотя там всё не так ясно.
Вадим задумался.
