— Для меня это давно уже не фантастика. Потом диски тоже устареют. Появятся флэшкарты или флэшки. Это такие штучки шириной с двухкопеечную монету, длиной сантиметра три-четыре. Вот на них уже можно будет записать и сто фильмов и больше. Чем больше объём памяти, тем больше цена, а размер флэшки тот же. Туда можно закачать и музыку и фильмы, и книги, — вообще любую информацию.
Кстати о книгах. Бумажные, которыми мы все так сейчас дорожим со временем станут не нужны. Появятся электронные книжки. Размер любой. Удобнее, я считаю, как у меня — 10Х30 см. Подключаешь её к Интернету, скачиваешь туда любые книги, которые тебе нравятся, и — читай на здоровье. Там небольшой экран, как у телевизора. Шрифт можешь увеличить, если зрение не очень. Страницы можешь переворачивать пальцем: провёл по экрану справа налево, — открылась следующая страница; или кнопкой. — мне так больше нравится — вперёд, назад…
— И что, — обычные книги повыбрасывали?
— Почему? Это на любителя. Книжные магазины забиты обычными книгами. Кто-то же их покупает, хотя они довольно дорогие. Мне вот сейчас непонятно, почему в СССР нельзя было выпускать большими тиражами книги, например, Александра Дюма: «Три мушкетёра», «Граф Монте-Кристо» и другие, на которые был спрос? Это же выгодно государству? Почему книжные магазины были забиты какой-то хренью, которую никто не покупал? Печатали каких-то писателей, которых никто не читал.
— Интересно. А что ещё будет непривычного для нас?
— Хорошего или плохого?
— Лучше про хорошее, а то настроение и так как-то не очень.
— Понял. Из хорошего — отсутствие дефицита. Полное изобилие любых товаров. Как продуктов, так и вещей, были бы деньги.
— Хорошо бы. А когда, в каком году это будет?
— Сначала наоборот, — всё исчезнет. Всё будет в дефиците — сигареты, мыло, за водкой очереди будут, как в Мавзолей. Потом всё появится, но очень дорого. Люди будут ходить по магазину, как по музею. И рад бы купить, да денег маловато. Потом всё выровняется. Будет, как сейчас у капиталистов: если ты хоть где-то работаешь, сможешь купить практически всё, что хочешь. Люди станут одеваться красиво, дорого и разнообразно. Покупать себе дорогие машины — иномарки, ездить отдыхать на курорты Египта, Турции, по городам Европы, Азии.
Это хорошее, а плохое — это опять будет расслоение общества на богатых и бедных. Опять появятся владельцы заводов, газет, пароходов. Русские миллионеры быстро переплюнут по богатству многих иностранных.
В девяностых годах расцветёт бандитизм. В каждом городе банды молодых спортивных парней будут воевать между собой за сферы влияния с применением автоматов и гранат.
— Не понял, — какие сферы влияния?
— Ну как объяснить… С развитием капитализма появляются сначала много мелких предпринимателей: киоски, ларьки, магазинчики. Бандиты их обкладывают данью, чтобы им отстёгивали процент от прибыли, иначе могут сжечь, убить, ребёнка украсть и т. д. В общем, — запугивают, получают с каждого определённую долю, а в целом — приличные суммы, на которые будут гулять в ресторанах, покупать себе дорогие машины, золотые цацки, оружие, подкупать милицию, власть.
Большая часть этих бандитов будет убита в междуусобных войнах, кто-то сядет в тюрьму. Но со временем самые везучие и хитрожопые переоденутся в костюмы с галстуками, станут депутатами, государственными чиновниками, уважаемыми предпринимателями. А бывшие полковники МВД и КГБ будут у них начальниками службы безопасности.
— Дурдом!
— Нет! Капитализм! В милиции появится такое явление как «крышевание». То есть опера сами будут прикрывать «жирные» точки — магазины, рестораны, от бандитов, получая за это вознаграждение. Бандиты предпочитали с такими «крышами» не связываться, так как в случае конфликта их могли просто перестрелять и доложить наверх о ликвидации банды.
Вадим, увлёкшись, рассказывал о прожитой жизни, часто возвращаясь к одной или другой теме, добавляя подробности. Боголепов слушал как завороженный, прикуривая одну сигарету от другой, еле сдерживая эмоции. Дневальный штаба несколько раз приносил чай, который оба пили с шоколадными конфетами, оказавшимися в столе у начальника колонии. Позвонив через дежурного в аэропорт, Боголепов убедился, что Рагозин улетел с первым рейсом. Приглушенный динамик на стене всё это время транслировал классическую музыку, которую прерывали только объявления дежурного по колонии. Когда из динамика голос дежурного объявил: «Открытая зона, строимся на обед,» — Боголепов засобирался:
— Надо бы тоже сходить на обед. Уже время — час. Говоришь, — в два часа объявят?
— Должны по идее.
— Ну, я и дома услышу. Давай в санчасть. Тебе тоже надо подкрепиться. Как там, кстати, всё нормально? Мне тут уже доложили о твоих вчерашних подвигах. Выходит, ты Юру Ростовского спас?
— Да какие там подвиги, так — мелкая стычка.
