— Менталитет не тот, — Вадим младший засмотрелся, глотая слюну, на обжаривающееся на вертикальном стержне мясо, с которого брюнетистый продавец ловко срезал ножом подрумяненные кончики в большую миску, — сколько себя помню, у нас на рынках всегда армяне и грузины фрукты продавали. А в российских магазинах продавцы — сплошь женщины. А они — женщины — работают не на себя, а на государство. Вся их предприимчивость сводится к тому, чтобы обвесить, обсчитать, в общем — положить в карман лишнюю копейку. А своё дело развернуть — тут нужна мужская хватка. А у кавказцев как раз опыт в этих делах.
— Всё равно, надо будет вникнуть, — задумчиво произнёс Радугин, — чувствую, что здесь и без взяток не обходится, и принцип землячества процветает, а местных — русских с этого бизнеса вытесняют. Помню, в своё время в Екатеринбурге часто приходилось бывать на четвёртой овощной базе. Там все — от руководства до грузчика — азербайджанцы. Один залез и тянет всех своих родственников и земляков. Помогают закрепиться, подняться, получить гражданство. Русскому на работу на эту базу никак не устроиться. Даже огурцы и другие овощи, выращиваемые в окрестностях Екатеринбурга, продаются строго через эту базу. Выращивают русские, а продают азеры. Каждому своё. Установили, блин, монополию. Боюсь, как бы и здесь, сейчас, к этому не пришли.
Уже в вагоне метро в голову Радугину пришла умная мысль:
— Слушай, а давай мы тебя в мой отдел переведём. Хватит тебе этими зеками заниматься.
— Надо подумать.
— Да тут и думать нечего. Тюрьмы без тебя обойдутся. Всё! Решено. Сегодня переговорю с Чебриковым. Кстати, вот этой темой и займёшься для начала. Я имею ввиду хачиков.
Оказавшись на новой для себя работе, Рагозин поначалу растерялся, до того всё было новое, непривычное. Чем больше он вникал в торговые отношения, тем больше отчаивался. Он даже похудел, осунулся. Поняв его проблему, двойник добавил ему в группу несколько сотрудников с торгово-экономическим образованием с опытом работы в ОБХСС. И дело пошло. Сначала потихоньку, потом всё быстрее и быстрее. К концу лета были установлены основные больные точки в прогнившей ещё в советское время торговой системе. Вадим даже за голову хватался, поражаясь наглости продажных чиновников от торговли. Взятки вымогались на всех уровнях чуть ли не в открытую.
Причём, если непонятливые начинающие предприниматели российского происхождения месяцами ходили кругами от одного чиновника к другому, кавказцы решали вопросы быстро и уверенно, как привыкли у себя на родине — при помощи денег. Вот и прояснилась одна из причин засилия кавказцев в торговле.
В конце лета на основании материалов, собранных группой Рагозина, Радугин — как начальник вновь созданного управления — делал доклад на закрытом совещании Совета Министров. В результате был снят министр торговли и строго предупреждён министр Внутренних Дел. Разозлившись, Федорчук «завинтил гайки», и многие торговые чиновники пересели из своих руководящих кресел на нары.. Рагозин, наоборот, пересел в кресло начальника отдела.
В середине сентября Радугину позвонил Рудин:
— Привет, Бурый! Поздравляю с повышением. Я тут вырвался на несколько дней в Россию. Привёз твой заказ.
— Привет. Какой заказ? — Замотанный в делах, Вадим не сразу сообразил, о чём речь.
— Металлоискатель. Только такого, как ты просил, нигде не видел, купил другой. В выходные испытывал его за городом. Слушай! Так понравилось! Такой азарт! Теперь чуть ли не каждую свободную минуту выезжаю за город или на пляж. Насобирал целую кучу монет, крестиков, пуговиц всяких старинных и ещё много чего. Там на Западе уже столько народа увлекается кладоискательством. Это как новый вид спорта. В общем, первый прибор оставил себе, а тебе купил новый такой же. Нулёвый в упаковке. Куда привезти?
— Здорово! У меня прямо руки зачесались. Сможешь к шести вечера к Управлению подъехать?
— Легко!
— Ну и прекрасно. Заодно посидим в кафешке, пивка попьём, новости обсудим. Не против?
— Хорошая программа! А Вадик где?
— Он тоже здесь, со мной.
— Ну так и его прихватим?
— Само собой.
Положив трубку, Вадим тут же перезвонил по внутреннему телефону Рагозину, предупредил, чтобы никуда не сбежал.
После работы, обнявшись с подошедшим Рудиным, все направились пешком к Рагозину, снимавшему квартиру недалеко от управления.
— Можно было бы пива и дома попить, но… — Рагозин замялся, — Люба на седьмом месяце, какая то нервная временами.
— Нет, что ты, конечно, — Радугин замахал руками. Он старался вообще избегать встреч с теперь уже чужой женой, чтобы не травить себя. — Ты прибор домой забросишь, и пойдём в кафешке посидим. Там возле твоего дома недавно открылось, вполне приличное заведение — пивное кафе… как его… Во! « У Валеры»! Я там был раз, вроде ничё.
Рудин вертел головой по сторонам, удивляясь увиденным изменениям:
— Смотрите, года не прошло, как я здесь не был, а как будто в другой город попал. Машин больше стало, много иномарок, реклама везде, люди как-то одеты более разнообразно и нарядно. Вон, смотрите — ресторан «Быстрые пельмени» — это что?
