Вадим вспомнил, как через Чебрикова удалось убедить Андропова амнистировать уголовника Бурдакова. Просто жалко стало человека, телом которого воспользовался поневоле двойник. Как он потом устраивал этого рецидивиста слесарем в автомастерскую при КГБ, пробивал ему место в общаге от какого-то завода. Как, проработав с полгода, Бурый, неожиданно даже для себя, увлёкся двигателями автомобилей. А через год уже работал мотористом третьего разряда. А ещё через год открыл собственный автосервис, куда записываться надо было за месяц, чтобы попасть к одному из лучших мотористов Москвы. Понимая, кто ему помог, Бурдаков был готов молиться на Рагозина. Он абсолютно не пил спиртного и не курил. Появившихся было друзей уголовников, быстро отшил. При этом сослался — по совету Рагозина — на потерю памяти.
Разбудила Вадима медсестра. Осторожно постучала в палату:
— Разрешите, товарищ генерал?
— Входите, — поморщился Вадим, — всё равно уже разбудили.- А который час?
— Полвосьмого. Мы вас и так старались не тревожить, — как бы оправдывалась сестричка, — но надо же температуру померить, давление… Можно, я штору откину?
— Конечно, и форточку откройте…
После ухода медсестры Вадим взял с тумбочки пульт, включил висевший на стене плазменный телевизор. По одному из каналов шло интервью с бессменным министром сельского хозяйства России Лукашенко, бывшим в первом варианте истории президентом Беларуси. За двадцать лет, которые он возглавлял это министерство, в России не осталось ни одного клочка нераспаханной земли, пригодной для земледелия.
Страна с избытком обеспечивала продуктами питания не только своё население, но и половину мира.
На новостном канале Дума обсуждала просьбу скандинавских стран и Польши о вхождении в состав России. Если в отношении Финляндии, Швеции и Норвегии вопросов не было, то по Польше развернулись дебаты. Отчаянно жестикулируя, лидер ЛДПР обзывал поляков потенциальными предателями и марионетками. Окончательное решение должен будет принять Госсовет, председателем которого уже два года подряд был Виктор Рудин.
— А много чего и не изменилось, — сказал вслух Вадим, глядя на экран.
Зазвонил телефон. Высветилось имя «Витя».
— Ну, как себя чувствуешь? Извини, что рано звоню, потом некогда будет. Мне тут доложили, что операция прошла без проблем. Сам то как? Через месяц будешь в норме?
— Да, вроде нормально. Врачи обещают через неделю домой выгнать. А что… через месяц?
— Буду краток. Через месяц провожу региональное совещание в Минске. По окончании, задержусь на пару дней. Побродим с приборами. Ты там прикинь, где-нибудь под Витебском какую деревушку не выбитую. Лады?
— Совсем не выбитых практически уже и нет. Но что-нибудь подберём.
— Договорились. Выздоравливай, — телефон отключился.
Вот подсели они с Рудиным на кладоискательство! Казалось бы, зачем им, вполне обеспеченным людям заниматься поиском каких-то монет, пряжек, пуговиц, крестиков и другого подобного добра? Всё это при желании можно приобрести на антикварных аукционах без особого ущерба для семейного бюджета. Нет! Их солидные личные коллекции пополнялись в основном только собственноручно найденными монетами. Ну, разве что какая-то монета упорно не желала попадаться. В этом случае она покупалась на аукционе или выменивалась на то, что попадалось ненужное или двойное.
Приобретя едва ли не самые первые на территории России металлоискатели, коллеги по увлечению всё своё свободное время проводили в полях, вычёсывая бывшие деревни и хутора. С годами занимаемые должности были всё солиднее, свободного времени всё меньше. Рудин уже второй год стоял во главе целого государства, но, тем не менее, выкраивал иногда время на любимое хобби. Правда, теперь во время их совместных выездов в поле Рагозин постоянно видел маячащие в пределах видимости фигуры в камуфляже — личная охрана главы государства. Пару месяце назад после лёгкого намёка, ребята — изобретатели из Сколково выдали на испытание парочку эксклюзивных приборов, подобных которым в мире не было. Лёгкие, удобные, показывают не только вид металла и глубину залегания предмета, но и объём, форму. Увеличилась глубина обнаружения, полностью отсекался всякий мусор. Рудин признался как-то, что даже летя в самолёте на очередной саммит, закрыв глаза, релаксирует, представляя себя с этим прибором.
В отличие от первого варианта жизни, прожитой Вадимом, когда любителей приборного поиска обзывали «чёрными копателями» и всячески преследовали законодательно, пытаясь полностью вывести как вид, загоняя тем самым в глубокое подполье, во втором варианте законы были более лояльны к этому виду хобби.
