— Я не лезу со своим уставом в чужой монастырь. Я стараюсь исправить, в силу своих скромных возможностей, ошибки и промахи, допущенные сознательно или по незнанию. Не больше и не меньше. И не моя вина, если все без разбору пытаются использовать меня тем или иным способом. Низко развитые создания неустанно клянчат — помоги, пожалей, протяни руку с пачкой денег, яви акт милосердия, поддержи. Мы тебе, кургалушка, бросим палочку, а ты принеси… Могучие цивилизации идут другим путём. Они принимаются с азартом рыть ловчие ямы, ставят капканы и силки в надежде выловить пришельца с тем, чтобы властной рукой засунуть ему в пасть удила, и посредством уздечки направлять строптивца куда заблагорассудится хозяину. В этом и заключается общая для всех ошибка. Приходится проводить разъяснительную работу разной степени тяжести. Одним достаточно погрозить пальчиком, и они всё поймут. К другим требуется более серьёзный подход. И тогда, как говорится, кто не спрятался — я не виноват! Однако мы несколько отвлеклись. Так вот, друг мой. Чем кивать на других, лучше посмотри на своё благородное государство, погрязшее в насилии, заполонённое полчищами проституток, занесённое сугробами героина, утопающее в море алкоголя, задушено табачным смогом, наполненное одинокими безработными людьми. Почему-то всем вам не интересно и скучно жить в благополучном мире. На такое способен любой болван. Вот война — совсем другое дело. Суперприключение для настоящих мужчин и прекрасный рычаг давления на инакомыслящих! Прикинь, какую радость, какое неизгладимое счастье вы испытаете, когда забросаете друг друга разнокалиберными бомбами, ракетами с более чем смертоносной начин-кой. Вот когда начнётся полнокровная жизнь! Вот когда, наконец, исполнится ваша давнишняя мечта — жить в выгребной яме. На свежем воздухе, при благополучной экологической обстановке, любой дурак выдюжит, а ты попробуй так — в клоаке, и непременно на цыпочках, а нечистоты по ноздри, и шевелиться нельзя, волна не даст дышать! Половина в гробу, а другая в дерьме. Ну чем не рай!? А ещё лучше, когда в угоду сиюминутной прихоти одного человека, или группы шибко умных, которые считают будто они непогрешимы, вы начинаете рвать друг другу глотки, потому, что так надо! И миллионы счастливых идиотов бросаются на миллионы других счастливых идиотов, и тогда по странам и континентам покатится кровавый ком войны, соря обезображенными трупами, в основном гражданского населения, оставляя после себя плодородные земли, обильно политые кровью, разрушенные до основания города и неизгладимый ужас в застывших детских глазах!
Странные вы существа — люди. Чтобы вас расшевелить требуется нечто крупномасштабное, с горами трупов в итоге. Тогда вы не на долго приходите в себя, недоумённо мотаете головой, сбрасывая дьявольское наваждение, спешно сооружаете мемориалы, памятники и обелиски, и всякий раз, проходя мимо, лицемерно опускаете глаза и скорбно поджимаете губы, радуясь про себя, что вас минула чаша сия. А в это время ваши дети во всю играют в войну, а крепкие, бритоголовые юноши бьют всех, кто хоть чем-то не похож на них, и вместо Библии поклоняются бестселлеру современности — «Майн кампф». Ты лучше ответь мне, аника воин, у вас на благословенной Земле существует памятник детской слезе? Есть, я спрашиваю?..
— Я о таком не слышал, — честно признался Гриз. — В конце концов наш мир…
— Наш мир, ваш мир, их мир! Всё пропитано варварством, скрытым под личиной благородства! Массовое невежество возведённое в ранг общественной морали! Вы, подобно сомнамбулам, не реагируете на голос сердца, но постоянно находите самый простой выход для своих звериных инстинктов! Людей словно магнит притягивает любая трагедия. У столкнувшихся машин немедленно собирается огромная толпа! А от рухнувшего дома никакими силами невозможно отогнать сотни зевак!
— Почему ты воспринимаешь наш мир сквозь призму всеобщей чёрствости. Вначале экты, а затем ты говоришь одно и то же! Поверь, Земля была не так уж плоха…
— Я тебя прекрасно понимаю. Ты был и остаёшься порождением своего общества. Согласен — это сложно, чертовски больно сказать о родном очаге — он подобен бездонной пучине, засасывающей без остатка всё хорошее. На поверхности остаётся только грязь и накипь…
— Не правда! — не выдержал Лабер. — У нас было много умных, добрых людей. Они умели чувствовать боль других и приходили на помощь страждущим…
