Первый Помощник сидел в Доме вместе с Каульвюром и внимательно рассматривал недавно изготовленную ось к печатному станку, когда задняя дверь бесшумно отворилась и в комнату протиснулся Руководитель со свитой. Пламя свечи заметалось. Робот обернулся, всмотрелся и удивлённо поднялся с места.
— Батюшки, какими судьбами? Что-то случилось в дороге?
— Здравствуй кузнец, здравствуй Первый Помощник. Заприте все двери и никого не впускайте. Нас никто не должен видеть и вы никому не рассказывайте о нашем появлении. Пусть все думают, будто мы находимся у Могильника. Лишь после возвращения экспедиции мы предстанем перед Советниками, но я ещё не придумал как…
— Тогда поведай нам, что стряслось.
Руководитель вкратце рассказал об измене и лишь намекнул, каким образом добрался до Города. Робот всё понял. Вилли ещё раз попросил свято хранить секрет. Затем гости так же тихо удалились, предварительно договорившись, что спрячутся у Н'Гвашла.
На следующую ночь Лабера навестил Али. Друзья бродили по вино-граднику под охраной одной из собак Мооми. Гриз показал истребитель. Робот долго лазил по удивительной машине и в конце выдал заключение. В крылья оказались вмонтированы две выдвижные, ионизационные пушки. Боезапас к ним не требовался. В пространстве от истребителя не было никакого толку, ему просто нечем было стрелять, да и запас хода ограничивался всего одним часом. В пустоте нет трения об атмосферу, а значит, нет энергии для маломощных двигателей и пушки. И вообще истребитель больше походил на игрушку, чем на боевую машину. Несерьёзное сооружение. Гриз с ним полностью согласился, только резонно заметил — им и такая потянет, большего просто не понадобится.
Друзья расстались на рассвете. Они придумали каким образом поступят в оставшееся время. Сидеть и ждать было не в характере Лабера. Он всегда предпочитал идти навстречу опасности и полностью контролировать ситуацию.
Как только наступила темнота, истребитель ушёл в полёт. Вилли решил не давать спуску изменникам. Он собирался устроить им такой спектакль, о каком все будут помнить долгие годы.
Истребитель с тихим свистом разрезал ночной воздух. Пилот не торо-пился. Он не хотел ошибиться. Хватать, судить и вешать — не решение проблемы. Гораздо эффективнее вернуть всё на круги своя используя исключительно методы внушения, которые не повлекут за собой человеческие жертвы.
Через двадцать минут полёта биодатчик показал скопление живых су-ществ. Лабер сбросил скорость и включил круговой обзор. Через несколько секунд истребитель завис над лагерем. Лошади мирно паслись под присмотром дежурного. Он ходьбой разгонял набегающий сон. Остальные вповалку расположились прямо на земле, словно хотели даже в этом выразить свой протест Руководителю. Вилли принялся считать спящих. Все оказались налицо. Значит, мы имеем дело с монолитным коллективом единомышленников, который не сомневается в правоте своего дела, подумал Гриз. Им осталось сделать самую малость — вернуться в Город, убить Первого Помощника, перевешать Советников, всех сочувствующих порочной власти, истребить массу всякого народа, а потом с жадностью начать пожирать плоды своей деятельности: купаться в роскоши, помыкать всеми без разбору, важничать друг перед другом и жрать всякие вкусные вкусности без ограничения! Что ж! Придётся внести некоторые коррективы в их радужные планы. Мужики наверное счастливы, что всё прошло быстро и без лишних хлопот. Хорошо, приступим…
Несколько секунд Лабер присматривался, прикидывал, затем отошёл на сто метров и ударил вдоль телег с таким расчётом, чтобы не задеть людей и животных. Неистовый грохот, клубы дыма, языки пламени, летящие во все стороны комья земли, дикое ржание, вопли ужаса слились воедино. Пилот повторил залп и улетел домой…спать!
Наверное, он поступил жестоко с людьми, которые являлись простыми исполнителями чужой воли. Только Руководителя стали утомлять и раздражать монотонные заговоры, организованные, судя по почерку, одним человеком. По крайней мере, четыре последних. Необходимо было вскрыть гнойник и удалить источник заразы, а за одним преподать всем, начиная от заказчиков и кончая их приспешников, наглядный урок, чтобы другим не повадно было. Все из означенной публики — люди взрослые, прекрасно понимающие, на что идут, на кого замахиваются. В связи с этим воздаяние должно было быть адекватно деянию.
Вилли спрятал истребитель в сарай, умылся из кадушки слегка пахну-щей болотом дождевой водой, немножко посидел на свежем воздухе, а потом спустился в подвал. Старик и Такаранга не спали. Они сидели за низким столом. Ли Фу, держа пергамент в вытянутой руке, чётко, с расстановкой читал. Юноша, от усердия высунув кончик языка, старательно выводил буквы на серо-белом листе. Писал диктант. Он первым увидел Руководителя, вскочил с места и радостно замахал руками.
— Смотри, смотри! Я пишу на настоящей бумаге! Учитель сказал — у нас теперь будет много бумаги! Я буду много учиться и стану умным! Ли Фу говорит — у меня способности! — Такаранга счастливо засмеялся, сел и снова принялся за нелегкую работу.
