— Марк Тибелиус порадовал, — как всегда невозмутимо поведал старик. — Сегодня под вечер принёс первые сорок листов на пробу. Н'Гвашла передал их мне. Я решил продолжить образование нашего юного друга. Теперь мы проводим время с большей выгодой для всех. Учёба никому никогда не мешала. А у Такаранги действительно большие способности, и их необходимо развивать.
— Уважаемый Ли Фу, а что за штуковина красуется у тебя на виске? — поинтересовался Руководитель. — Раньше я такой не видел.
У старика к левой стороне головы был прилеплен квадратик размером два на три сантиметра, при толщине в один, темно-коричневого цвета.
— Я попрошу никого ни в чём не обвинять и не упрекать. Такаранга, чисто автоматически, рефлекторно, там, в подземелье, перед погрузкой в истребитель, забрал из ниши в стене небольшую коробочку. Мальчик был растерян, и никому не сказал о своём несколько опрометчивом поступке. Сегодня он показал мне её. Внутри коробочки находились 65 квадратиков. Мы их долго рассматривали. Не скрою — пробовали на зуб. Али, который заходил к нам ещё с утра, осмотрел находку и сказал — это, скорее всего, предохранители силового блока, отвечающего за работу подъёмников с истребителями. В системе возможны частые перегрузки. Вот так! У меня, вследствие лёгкой простуды, вскочил большой прыщ. Неприятный, болезненный. Я стал искать что-нибудь холодное, чтобы приложить к болячке. Идти наверх за ложкой — лишний риск. В доме могли присутствовать посторонние. Тогда, не мудрствуя лукаво, приложил квадратик к воспалению. Он прекрасно прилип к коже и тут я почувствовал необычайную лёгкость и ясность в мыслях. Я не знал, что и подумать, однако новое состояние очень понравилось. Такаранга, которому я всё рассказал, просил сделать ему то же самое, но я не посмел подвергать его жизнь возможной опасности. Если произойдёт неприятность, то пусть со мной одним. Я поступил необдуманно, мне и отвечать за последствия.
— Скорее всего, это стимулятор мозговой деятельности, — предположил Руководитель. — Он рассчитан на райберов. Неизвестно, каким образом он повлияет на человека. Шаг сделан. Доведём эксперимент до конца. Посмотрим, чем всё закончится…
— Посмотрим. Конечно, посмотрим, — охотно поддакнул старик. — А пока мы продолжим занятия. Такаранга, не отвлекайся, — Ли Фу взял пергамент и принялся монотонно, с расстановкой, читать. — «Вы слишком эмоциональны. Вы слишком ненавидите. А вашу работу нужно делать по возможности сухо, казённо — за деньги. Это производит на подследственного огромное впечатление. Ужасно, когда тебя пытает не враг, а чиновник. Вот посмотрите на мою левую руку. Мне её отпилили в доброй довоенной охранке, в три приёма, и каждый акт сопровождался обширной перепиской. Палачи выполняли тяжёлую, неблагодарную работу, им было скучно, они пилили мою руку и ругали нищенские оклады…» Записал? Теперь прочти…
Лабер вздохнул и устроился на лежанке. Он так и заснул под бормотание Ли Фу и срывающийся шёпот Такаранги.
Каждое утро Мооми спускался к Руководителю с докладом об обстановке в Городе. Враг затаился и не проявлял активности. Он ждал вестей от ушедших к Могильнику. Так что жизнь шла своим чередом. Люди трудились, растили детей, сплетничали. В один из вечеров умер Марко Гоцци. Это был последний из поражённых дьявольскими корчами. Пока ничего не предвещало беды.
Почти каждую ночь Руководитель вылетал к обозу. Сейчас злодеи представляли собой жалкое зрелище. Почти половина лошадей разбежалась. Возницам некогда было их ловить — все торопились домой. От двенадцати телег осталось шесть. Остальные частью бросили, частью сожгли. Большая половина продовольствия была, по всей видимости, утеряна или затоптана в панике. От безысходности заговорщики принялись есть лошадей. Люди с ужасом ожидали наступления ночи и устраивали короткие передышки только по утрам. Когда несчастным оставалось до дома порядка пятидесяти километров, Руководитель навестил злодеев днём. Намедни они с роботом разобрались с включением установки визуальной защиты, опробовали её в действии и остались довольны результатами — машина становилась практически невидимой.
