Встречные оглядывались на приезжего и долго, с надеждой смотрели ему вслед. А Вилли уверенно вышагивал через море человеческого горя и боли, и никак не мог понять — что случилось с Советниками, раз они ухитрились проморгать такую трагедию. Почему бросили Порт на произвол судьбы, один на один с непонятной бедой? Ну, какой он после этого к чёртовой матери правитель, если не в состоянии контролировать ситуацию в отдельно взятом населённом пункте, где люди верят в него, доверяют ему, надеются на него. Лабер шёл к морю и с каждой секундой всё больше наполнялся ненавистью к себе. И люди уже не просто из вежливости уступали ему дорогу — они испуганно шарахались у Гриза из-под ног, а он уже почти бежал, не в силах справиться с охватившим его бешенством. Наконец Руководитель остановился и его немедленно обступила взволнованная толпа. Вилли имел удовольствие наслушаться из первых уст такого, от чего не только мурашки — мамонты забегали по коже. Оказывается, ЗВУК и ГОЛОС в самом начале звучали совсем тихо и даже дружелюбно. Их принимали за смешной и нелепый сон, посетивший всех одновременно. Вскоре звучание изменилось. В нём появилось раздражение и злоба, а последние две недели население получило то, что получило — одну нескончаемую муку! Когда это прекратится? До каких пор власти будут игнорировать их мольбы о помощи? Скорее всего, в доме Правительства решили наплевать на трагедию, пришедшую в Порт непонятно откуда…
Руководитель в ответ объявил о своём желании побыть на побережье некоторое время. Он хочет лично разобраться в происшедшем, и когда всё поймёт, тогда примет соответствующие меры к нормализации обстановки, а пока он отправляется на остров Скорби, но к вечеру вернётся непременно…
Вилли отбыл немедленно. Путь до тюрьмы занял всего минуту. Гриз торопился. Его встретили перепуганные насмерть арестанты. Они на коленях принялись молить высокопоставленного гостя о помощи. Упрашивали увезти их из этого ада, или убить прямо на месте. Им уже нет сил терпеть. Лабер осмотрелся. Два некогда крепких дома сейчас представляли собой жалкое зрелище — эталон запустения и бесхозяйственности. Из ореховой рощи тянуло тяжёлым трупным смрадом — там висели самоубийцы. Их никто не отваживался хоронить, и без того хватало страха.
Гриз молча залез в истребитель и вызвал Али. Робот ответил, что прибудет, как только освободится. После этого Вилли распорядился предать покойников земле и привести дома в порядок. Когда заключённые поняли, что сегодня их вывезут, они бегом бросились выполнять распоряжение гостя.
Пока занимались уборкой, появился робот. Он впервые оказался на острове и его распирало любопытство. Осужденные быстро закончили свои дела и с превеликой радостью полезли в грузовик. Вслед за ними последовал люрминс. Вилли вызвал Марту. У начальника Сыска дома стоял блок связи, снятый с разбитого штурмовика, и сообщил о скором появлении арестантов. Их надо где-то разместить. Оказалось, у Хольбрук уже было всё готово для приёма заключённых. Она собиралась лично побеседовать с каждым на предмет его исправления. В результате собеседования некоторых из осужденных можно будет отпустить на свободу.
Али помахал другу рукой и улетел. Гриз отправился в Порт.
Вечерело, жители расходились по домам. Руководитель решил прогу-ляться по улицам, посмотреть, послушать… Редкие прохожие торопливо вели детей в убежища и почти не обращали внимания на высокую, мрачную фигуру, уверенно и неторопливо вышагивающую по мостовой. Вскоре мёртвая тишина опустилась на населённый пункт. Её нарушало только тихое пение цикад. Вот чёрт, подумал Лабер, даже кошки и собаки удрали, в обнимку с мышами и крысами. Собрали пожитки, всплакнули над дорогим сердцу очагом и рванули в более благополучные края. Что же за дрянь такая привязалась к людям? Садизм какой-то, ей богу! Гриз присел на скамеечку у пересечения двух дорог. С моря тянул лёгкий ветерок. Хиреющий месяц из последних сил выполз из-за горы. Казалось, ещё секунда и он рухнет в тёмные воды залива…
